— Я постираю – говорит Катя, поняв мою заминку, - подержи пока, пожалуйста.
Я с приоткрытым ртом гляжу на неё и Катя не удерживается, фыркает, должно быть у меня глупый вид, тут же начинает извиняться, глядя на измазанные спермой аксессуары в моих руках, торопливо хватает конверт с подаренными деньгами из яркого бумажного пакета, отрывает край, вытряхивает купюры прямо в подарочный пакет и подставляет раскрытый пустой конверт мне. Какая злая ирония – прятать в конверт из-под подарка на свадьбу трусики жены, изгвазданные спермой мимолётного любовника! Катя кажется думает то же самоё, она пожимает плечами и вздыхает.
Не знаю, как повернулось бы всё, начни мы выяснять отношения сразу же, ещё в банкетном зале, скорей всего, разругавшись в пух и прах, разъехались бы, бросив на произвол судьбы и гостей, и подарки, и цветы. А так получилось, что пока мы, отложив тяжёлый разговор, собирались, попутно целуясь на потеху гостям, кричавшим свои многочисленные «Горько!» с непременными дурацкими прибаутками, вроде: водка горькая, надо подсластить!, пока ехали в машине, пока выгружались у отеля и предупредительный портье – молодой мальчишка, лет семнадцати, не больше, с завидным рвением, вероятно, в расчёте на щедрые чаевые, таскал цветы на второй этаж, в наш люкс, пока мы сами располагались в номере, запал как-то поутих и, когда Катя, по прежнему красивая, если не сказать – прекрасная, в белом свадебном платье и маленькой кокетливой фате, совмещённой с вуалью до губ, сказала с какой-то робкой ласковостью:
— Можно я быстро приму душ? Вытерпишь? – несмело улыбнувшись, добавила, - как бы-то ни было, мы проведём ночь здесь, вместе и нам надо кое-что обсудить. Хотя бы материальное – подарки, деньги... -
Я и хотел бы сказать что-то колкое, но не нашёлся. Глупо сейчас собираться, вызывать такси и разъезжаться. Всё уже произошло и надо просто дождаться утра. Как ни странно, эта мысль резко успокоила меня и я почти нормальным тоном сказал:
— Хорошо, мойся. Когда сполоснёшься, будешь пить что-нибудь?
— А что у нас есть?
— Водка, коньяк, виски початый, шампанское. На закуску шоколад и мандарины.
Она на миг задумалась и сердце моё ёкнуло – в такие моменты она непроизвольно чуточку выпячивает губы, как для поцелуйчика и, чуть приподняв подбородок, одновременно вскидывает взгляд куда-то вверх и эта мимика всегда приводит меня в умилительный трепет. Собственно, у каждого человека в другом, любимом, есть такие особенные жесты, словечки, которые вызывают умиление и нежность. В тот момент меня удивило, что всё произошедшее в подсобке банкетного зала не изменило моего отношения к любимым мною катиным жестам и гримасам.
— Я бы выпила коньяка.
В ожидании новобрачной я прилёг на постель и на минутку прикрыл глаза. А когда я их открыл, в номере было темно, в окно постукивала качаемая ветром ветка дерева. Я приподнялся на постели. Тьма была не кромешной, силуэты мебели проступали. Кати не было ни рядом, ни в ванной. Я встал, на всякий случай проверил туалет, маленькую прихожую. Её не было нигде. Я стоял посреди тёмного номера и пытался сообразить, что мне следует теперь делать. С одной стороны, Катя моя жена, это наш номер люкс для новобрачных, у нас, вроде как, брачная ночь, с другой стороны, она мне изменила, едва став женой и какое может быть будущее у наших отношений мне непонятно. Смогу ли я простить её? Надо ли мне идти её искать или...
Я вышел из номера, оставив дверь чуть приоткрытой и защитив её от захлопывания, подсунув под дверь краешек коврика, пошёл к лобби
О, ты была такою женщиной...