"Нет, мне очень жаль", - воскликнула Ивонна. "Я не могу поверить, что не предупредила тебя! Я просто так завелась, это было так же, как если бы Рэнди или близнецы были здесь, я даже не подумала... черт, Марти, мне так жаль!"
Ее лицо побагровело и покраснело. Она выглядела готовой расплакаться. Странно, но это расстроило меня больше, чем ее пенис.
В тот день Ивонна мне очень понравилась, и к своему удивлению я обнаружил, что мои чувства на самом деле не изменились. У меня был шок, и у меня, конечно, были некоторые насущные вопросы, но Ивонн оставалась Ивонн. Я не хотела, чтобы она плакала.
"Эй, все в порядке. Не плачь, Ивонн. Все хорошо, правда". Я протянул руку и похлопал ее по бедру. Я хотел утешить ее, но она все равно разрыдалась. Я все еще не мог отделаться от мысли, что это было самое интимное прикосновение, которое я когда-либо делал девушке в своей жизни. Мне хотелось, чтобы мое либидо отключилось хоть на мгновение.
Ивонн опустилась рядом со мной, обняла меня за шею и прижалась ко мне. Мой мозг затормозил от ощущения ее обнаженной гладкой теплой кожи, прижатой ко мне. Она прижалась лицом к моему плечу, орошая меня своими слезами. И не только слезами. Я чувствовал, как ее член упирается мне в бок, горячий и пульсирующий от биения ее сердца, и он также просачивался на меня снизу своей влагой.
Кроме члена, она была очень мягкой во всем теле. Я никогда в жизни не был так возбужден и так напуган.
Я неловко обнял ее и погладил по спине. "Все хорошо", - слабо сказал я. "Не плачь. Все в порядке".
Мой разум был похож на бешеную собаку, гоняющуюся за своим хвостом. Хорошо, что теперь? Что теперь будет, Марти? Что? Что, ради всего святого?
Я не знал, и это меня парализовало. У меня было достаточно здравомыслия, чтобы понять, что я не отшатнулась и не испугалась. Да, я был потрясен, но мне было восемнадцать лет, и в моих руках была обнаженная девушка. Факт наличия у нее дополнительного органа, конечно, заставил меня задуматься (точно так же, как восемнадцатитонный шарик заставляет задуматься обреченное здание), но...
"Все в порядке", - повторил я, и, черт возьми, если бы это не было неожиданно правдой. Все действительно было в порядке.
Ивонн шмыгнула носом, и я потянулся и взял коробку с салфетками, стоявшую рядом с радиоприемником на тумбочке. "Вот", - сказал я, протягивая их.
Ивонн прошептала "Спасибо", вытерла глаза и высморкалась. Она очень мило вытерла мое плечо одной из своих влажных салфеток, а затем высушила его "Клинексом".
"У меня есть... вопросы", - осторожно сказал я, поглаживая ее плечо. "Это нормально?"
"Конечно".
"Хорошо". Я сделала глубокий вдох и попыталась собрать в кучу свои кружащиеся мысли.
"Ты родилась такой?"
"Да".
"И твои родители... знают?" Я поморщилась про себя. "Прости, глупый вопрос. Конечно, они знают".
"Да. Но они не против. Они объяснили мне все это, когда я была маленькой. Они позволили мне решить, кем я хочу быть - мальчиком или девочкой. Но на самом деле никакого решения принимать не нужно было". Она пожала плечами. "Я знала, что я девочка".
Я просто лежала с минуту, переваривая это. Невероятное хладнокровие родителей Ивонны поразило меня. Я не думала, что родители могут быть настолько крутыми.
"И как... я имею в виду, неужели никто в школе не заметил?"
"Я была на домашнем обучении. Мои родители научили меня всему, и мои братья. Я сдала экзамен на аттестат зрелости, когда мне было четырнадцать".
Разница между домашней жизнью Ивонны и моей собственной снова
Переночевала