поразила меня, как удар. Я почувствовал себя обманутым и завистливым. Я знал, что Ивонн умна, но тот факт, что она уже превзошла меня в академическом плане, смирил меня.
"Мои братья, мои родители", - прохрипела она. "Они такие замечательные. Они никогда не заставляют меня чувствовать, что я ненормальная. Я имею в виду, что физически со мной все в порядке, я здорова и все работает как надо. Они всегда так поддерживают меня... иногда я забываю... что я немного отличаюсь от других девушек. Что другие люди могут подумать, что я ненормальная. Вот почему..." Она опустила взгляд на покрывало. "Прости, что напугала тебя".
Я выпустил дыхание в задумчивой затяжке. "Не могу сказать, что я не был удивлен, но..." Я посмотрел вниз, где ее член прижимался к моей талии. Он доходил почти до самых ребер. Мой собственный член покачивался с явным энтузиазмом. "Думаю, я не против".
Ивонн поцеловала меня в щеку. Это было спонтанно и искренне. Это поразило меня, но мне это очень понравилось. Она подняла на меня глаза. Она все еще выглядела немного заплаканной, но ее улыбка вернулась. "Ты думаешь, я ненормальная?".
"Нет, черт возьми". В своем странном состоянии духа я не задумывался над ответом. "Ты лучше, чем нормальная".
Ивонн взяла еще несколько салфеток, высморкалась и протерла глаза под очками. "Что ты имеешь в виду, Марти?"
Я пожал правым плечом. "Я всю жизнь общаюсь с нормальными людьми, - сказал я, - которые ведут себя как полные сумасшедшие. Они судят о людях на основании... ничего. Они выходят из себя из-за пустяков".
Эти гипнотические глаза сказали мне, что она хочет знать больше, и я рассказал ей то, что никогда не думал, что расскажу другой душе. Я рассказал ей о том, что мне нравится читать, и когда мои одноклассники узнали об этом, когда я был первокурсником, последовавшие за этим три года подколок и шуток про ботаников.
Я рассказал ей о ребенке, который вышел в свет в десятом классе, и о том, как школа потеряла коллективный разум. Учителя подняли петицию, чтобы его выгнали. И это случилось. Все родители, так называемые взрослые... они все согласились с этим.
"Как будто они так хотят быть нормальными", - сказала я. "Они наслаждаются... ничем. Черт, мои родные? Они несчастны. Они не счастливы, пока ты тоже не станешь несчастным. И это то, что здесь считается нормальным". Я снова пожал одним плечом. "Это не ты. И именно поэтому ты мне нравишься".
Она оскалила свои блестящие зубы в застенчивой улыбке. "Да?"
И снова я даже не подумал. "Да, черт возьми. Ты самый милый человек, которого я когда-либо встречал". И я говорю это не только потому, что ты голая в постели со мной, - не добавил я.
Без предупреждения Ивонн поцеловала меня в губы. Это началось как внезапный чмок, как и ее предыдущий шлепок по моей щеке, но этот поцелуй как бы... углубился. Я поцеловал ее в ответ, и внезапно по телу пробежал электрический ток, и все стало гораздо более захватывающим и серьезным. Мои руки обхватили ее, и она частично прильнула к моему телу. Ее вес был приятен.
Мы целуемся, отметил мой разум. Черт возьми, мы целуемся по-настоящему. И, о Боже, ее язык у меня во рту. Он скользит и скользит по моему. Святое дерьмо.
Когда наши губы наконец разошлись, Ивонн выглядела такой же раскрасневшейся и бездыханной, как и я. Первое, что вырвалось у меня изо рта, было: "Мы можем трахнуться?".
Это был животрепещущий вопрос, и я даже не думал задавать его так прямо.
Монолог Проткнутого Артема