нового подкладывающегося под неё члена, но всё же вполне покорно скакала, обрабатывая каждый из них, и так же покорно принимала сперму. И даже несмотря на это, действия Ани воспринимались иначе. Она явно не была сломлена. Не довольна, зла, расстроена и чувствовала себя стыдно, но от маминого состояния заметно отличалась. Оттого и все её действия воспринимались, будто не так позорно, что ли. Видимо, всё потому, что она дерзила, и умела ответить. А её скакания на члене неприятного ей человека не сопровождались слезами или мольбами, а лишь недовольным, презрительным взглядом. С другой стороны, для Ани это было лишь начало её тяжелого пути. И кто знает, какой она станет в будущем.
Когда последний выдохшийся подросток до суха высушил свои яйца с Аниной помощью, то все они стали понемногу собираться. Утомлённая Аня, со спермой везде, где только можно, сидела на диване, прикрываясь простынёй. В глазах её всё ещё слегка стояли слёзы, но и те уже начинали подсыхать. Ненависти и в то же время усталости в них было куда больше.
— Ну, до завтра, - крикнул ей толстяк выходя из квартиры, - Пойду вещи собирать.
— Нахуй пошёл, мудак конченный!, - крикнула Аня, показав в пустоту средний палец.
Когда всё затихло, и все парни покинули квартиру, Аня тихо и устало облокотилась на спинку дивана и сама не заметила, как уснула.
Проснулась она через пару часов. Вздохнув, она тяжело встала с дивана, сходила в душ, оделась и, вызвав такси, поехала домой. Её завтра ждал неприятный день и она должна быть готова. Она не позволит какому-то жиртресту хозяйничать в её доме. Нет. Ни за что. Не менее неприятный день ждал и беспробудно спящую маму. Очередной рабочий день, но с новыми, усложнёнными условиями.
Нет уже не люблю