кто постарше, кивали мне в знак признательности. У них были жены, дети, семьи. Атаки выглядели плохо. Мадрид был ужасен. С тех пор были и другие нападения, многие из них были сорваны, но попытки были. Но это было почти напоминанием о старых временах, когда в Северной Ирландии царил гребаный бардак, а ИРА принесла "неприятности" на берега материка. Враг, с которым мы сражались, казался почти невидимым, особенно если он находился на наших собственных улицах.
В тот вечер я написал Эмме, спросив, не хочет ли она, чтобы я поехал в Лондон следующим вечером, поскольку это пятница. Она жила на юго-западе и сразу же позвонила мне, попросив приехать как можно скорее. Она не испугалась, во всяком случае, не слишком сильно, но со мной она чувствовала бы себя в гораздо большей безопасности. Неудивительно, что Ханна позвонила мне в обеденный перерыв в тот же день, сообщив, что собирается встретиться со мной у меня дома, чтобы пойти со мной.
Как только она села в мою машину, то крепко обняла меня. Я знал почему. Она уже слишком хорошо продумала свою реакцию. Как только я включил передачу и мы выехали на автостраду, ведущую на восток, я взял ее за руку. «Ханна, они не собираются бросить нас в мясорубку в отместку».
«Я знаю. Но трудно не думать о том, что это вызовет адскую реакцию».
«Реакция будет, но она будет умеренной. Это случилось только вчера.» Я сжал ее руку. «Не волнуйся, я некоторое время никуда не собираюсь уходить».
Эмма делила маленькую квартирку с подругой, хотя она уже была внизу и ждала нашего приезда. Мы с Ханной вышли из машины и крепко обняли ее. «Ты можешь оставаться со мной столько, сколько захочешь», - сказал я.
Отвозя нас обратно на запад, мы договорились купить что-нибудь на вынос недалеко от моей квартиры, вручив им пластиковый пакет с едой, пока я нес их маленькие свертки наверх. Только после того, как я закрыл дверь, Эмма, казалось, расслабилась. Я знал, почему она на самом деле была напугана, но притворялась храброй. Каждое утро и вечер она проезжала через одно из мест взрыва, направляясь на работу и возвращаясь с нее.
Поев, я откинулся на спинку дивана. Ханна прижалась слева от меня, Эмма справа, и включили фильм, так что нам на самом деле не нужно было ни о чем думать. Я знал, что сам ничего не смогу сделать. Это была настоящая жизнь. Я не собирался брать себя в руки и в одиночку сражаться с невидимым врагом. Я был морским пехотинцем, и выполнял приказы. Я выполнял свою работу.
Тем не менее, я был не единственным, у кого было жгучее желание пойти и поймать этих ублюдков. Возможно, нарушил бы Женевскую конвенцию, когда дело дошло до обращения с ними как с заключенными.
Но мне удалось выбросить все это из головы, поцеловав Ханну и Эмму в щеку, причем последняя хихикнула. «Спасибо, что приехал за мной», - тихо сказала она.
«Я бы приехал вчера, но я не сомневаюсь, что добраться до Лондона или из него было бы трудно». Я обнял их обеих и нежно поцеловал в губы каждую за них. Я знал, что они уже будут беспокоиться о том, что меня снова довольно быстро отправят в бой. Реакция была бы сдержанной, но нападение на британскую землю? Кто бы ни был ответственен за это, он будет выслежен, будь то дома или за границей.
Никто из нас не был в настроении в тот вечер, Ханна прижималась ко мне, Эмма была еще меньше, поэтому прижималась к Ханне. На всех
ПЬЕДЕСТАЛ. Вектор 2