Послушно выжидал он внутри комнаты своей очереди и не питал надежд, что мама снова позовет его с какой-нибудь просьбой. И мама не звала. Теперь, когда теплая вода была в достатке и над головой висела бельевая веревка, купание было в удовольствие. Наконец, порог скрипнул и Вера вошла в дом свежая и одетая, она даже умудрилась на этот раз помыть голову.
— Я тебе ведра поставила греться, - с неожиданной легкостью произнесла она и добавила. – Я думала, ты смелее будешь…
Чего именно касался ее упрек, Антон не понял, толи она подразумевала его поведение в сарае, толи… Он вышел из дома и в сгущающихся сумерках своим чередом разделся, чтобы ополоснуть потное тело теплой водой. Теперь в ведре хватало и на стирку. В конце концов, когда уставшее тело буквально зарядилось чистотой и силой, а выстиранное белье повисло возле маминых трусиков, он обмотал талию сырым полотенцем и направился в дом.
— Тош, ерундой не занимайся, - неожиданно голос матери обрел строгость, - повесь полотенце сушиться, никто на тебя тут не смотрит. Еще почки застудишь и возись с тобой…
Керосинка на столе давала тусклый желтый свет, тени от пляшущего языка пламени танцевали на стенах замысловатыми полупрозрачными фигурками. Именно в такой обстановке Антон снова вошел в комнату.
— Блин, - Вера сидела на своей кровати, - я, когда такую дубину вижу (сглотнула комок), мне трудно себя контролировать. Брысь в кровать и накройся чем-нибудь! Хотя, нет, иди ко мне!
Голос Веры выдавал беспокойство и Антон не знал, как себя вести; как назло, там стало твердеть. В свете керосинки он подошел к маминой кровати и остановился с пугливым взглядом, руки сами потянулись скрыть от ее глаз подозрительное затвердение. Вера пыталась совладать с собой, от избыточного напряжения на ее виске вздулась венка и пульсировала в такт учащенному сердцебиению. Женщина сглотнула комок и облизнула пересохшие губы – перед самым ее лицом упруго покачивался напряженный до предела, почти взрослый член, готовый в любую секунду отстреляться вкуснятиной – дай только повод! Одуряющий запах ударил ей в нос и Вера поддалась искушению, потянулась всем телом и мягким прикосновением губ чмокнула в самую головку.
— Тош, жалко мне тебя. Если так сильно хочется, включи свой ноутбук, я отвернусь, - нежно прошептала Вера, - ну, или выключи лампу, - и садись поближе. Посекретничаем.
Антон охотно повиновался, выбрав второе ее предложение – мастурбировать в одной спальне с матерью было бы невозможно. Снова сознание его помутилось необъяснимой страстью, снова сильное желание овладело им, все существующие правила теряли всякий смысл. Свет потух и мальчишка наощупь вернулся к маминой кровати, он осторожно присел, оперевшись спиной о стену. Под его весом жалостно заскрипели пружины.
— Я так испугалась сегодня, - Вера продолжала шептать, хотя никто не мог их подслушать, - он же реально мог оказаться его ищейкой…
Антон почти не слушал мать, он растворялся в наслаждении – ее трепетная рука поглаживала чувствительный орган и плавно переходила ниже, чтобы обхватить потяжелевшие яички. Слушать ее мягкий голос, каких бы слов он не произносил, и испытывать ее прикосновения было самым приятным в жизни Антона.
— Ты только не подумай, - продолжала Вера, - я бы ничего такого ему не стала делать… Просто нужно было его отвлечь. Понимаешь? Тош, ты почему молчишь? Я неправильно поступила? Да?
Но он не молчал, беззвучно в темноте шевелил губами, мотал головой и раздувал ноздри. Но не молчал.
— О-о-о, - разочарованно произнесла женщина, - ты хоть предупреди, чтобы не получилось, как вчера! Дубина
Крысы. Логово. (отрывок)