Триш взяла меня в руку и потянула к своему отверстию, и когда я опустился, мой член легко вошел в нее, не встретив никакого сопротивления. Это было настолько далеко от нормы, что сначала я не понял, что нахожусь внутри нее. Было ощущение избытка влаги, как будто мой член оказался в банке с теплым лосьоном. Кроме того, я чувствовал его запах на всей ее коже и в волосах, и все это, вместе взятое, вызвало острую потребность добавить свою сперму к его, поэтому я начал быстро толкаться в нее. Мои действия были слишком быстрыми для ее набухшего отверстия, и я продолжал выпадать, поэтому я перешел на короткие толчки, упираясь своим тазом в ее. В то время как я с силой вбивался в нее, Триш оставалась неподвижной, положив свои руки мне на спину, и издавала тихие вздохи.
Осознание того, что ее киска наполнена свежим семенем другого мужчины, оказалось очень ярким, и прошло всего несколько коротких минут, прежде чем я добавил в ее щель свою сперму. Я рухнул на нее сверху, дрожа и задыхаясь, а моя жена обняла меня и гладила по волосам.
– Никогда больше, Пэт. Боже, что бы сказал мой отец? – прошептала она мне.
– Знаю, – ответил я, и почему-то у меня в голове мелькнула картинка, на которой ее хлещут по попе во дворе их дома.
***
Когда на следующее утро я, наконец, посмотрел на свой телефон, на нем было три СМС, все от Уинстона. Первое благодарило меня за то, что я позволил ему взять Триш, второе – о том, какая она красивая, а последнее спрашивало, как у нее дела. Я отключил трубку, ничего не ответив, и принялся готовить завтрак. Через двадцать минут у меня был приготовлен красивый поднос для жены.
– Завтрак, милая, – прошептал я ей, в то время как она лежала в постели, а комнату все еще наполняли ароматы предыдущего вечера.
– Мммм, который час? – спросила она, потягиваясь под одеялом и переворачиваясь на спину.
– Уже более десяти, – сказал я ей, и после того, как она поднялась в сидячее положение, я поставил ей на колени поднос.
Где-то ночью она надела футболку, скрывшую любовные укусы, но ее тело все еще пахло сексом. Пока она ела, стояло неловкое молчание, и хотя она иногда посматривала на меня, но так и не заговорила.
– Принеси еще кофе, пожалуйста, – сказала она, когда я убирал поднос, а когда я вернулся, она посмотрела прямо мне в глаза и приказала:
– Садись.
– Хорошо, – ответил я, протягивая ей кружку.
Я приготовился к атаке, которая, как я знал, должна была последовать, но она больше минуты молча потягивала кофе, прежде чем решила, что готова.
– Ты позволил другому мужчине... прости, позволь перефразировать... ты заставил свою жену заниматься сексом с другим мужчиной, – заявила она.
Частично это фактическое заявление я мог бы и оспорить, но знал, что ей требуется объяснение, и начал, было, говорить... Но потом поймал себя на мысли, что мотивы, которыми я руководствовался в темноте ночи, после выпивки и вида того, как моя жена танцевала в тесном контакте с другим мужчиной, чернокожим, в утреннем свете не имели смысла. Я не мог придумать, что сказать, что было бы достаточным или понятным.
– Мне очень жаль, – наконец тихо произнес я.
– И это все? Ты знаешь, что во мне все еще его сперма. Тебя это не беспокоит? – спросила она.
– Я облажался, милая, – ответил я, пытаясь сохранить зрительный контакт, и
Невеста моего друга