А потом, уже весной, гуляли Андрей и Юля в парке, и она вдруг спросила у него:
— А ты знаешь, что далеко - далеко в океане есть остров Маргариты? Там белые пляжи и бирюзовый прилив, и чайки, когда летают над бухтой, то не кричат, а поют - так прекрасно там жить!
— Остров Маргариты? Морщил лоб Андрей, - что - то не слышал о таком. А где это?
— В Карибском море. Давай уедем туда?
— Господи, Юля, ну как мы туда поедем? Я никак не могу найти работу, ты работаешь где - попало, квартира и та не наша, за какие деньги мы поедем? Будь уже реалисткой. Хватит витать в облаках.
В интернете Андрей открыл про Маргариту и узнал, что такой остров действительно есть, значительная его часть — это песчаная, белая пустыня с торчащими прямо из песка крупными кактусами. Цветут они редко, но дивно. На их цветение, как на праздник, съезжаются туристы со всего Земного шара.
Ну, а потом Андрей наконец нашел работу, устроился сторожем в дом — музей известного композитора.
График был сутки через двое. И часто, сидя по ночам на ступеньках старинной дубовой лестницы этого безлюдного дома, он смотрел на строгий портрет хозяина - композитора, на портреты его друзей — таких же композиторов, никак не мог понять, как так случилось, что он, Андрей, некогда успешный журналист, скатился до такой пустой должности ночного смотрителя музея, понимал, что в этом виноваты частые запои и клялся, что возьмет себя в руки, наведет порядок в жизни, сделает Юлю счастливой. Он решится, он сможет, он соберет волю в кулак.
Доставал из - под антикварного рояля баклажку крепкого пива «Охота», прикладывался к горлышку, в засос вкачивал в себя густой, пенный напиток и отирал смачные губы руками, вбуравливая в полутемное пространство глубокие и частые отрыжки, на которые хмурый рояль отзывался возмущенным гулом струн.
Хмель накатывал густо и властно, Андрей задумчиво бродил по этажам и холлам, порой проникал за цепи, которыми были огорожены реликвии, садился в кресло композитора и представлял себя знаменитым и талантливым, загорался, смелел, нравился сам себе и тут же тускнел. Он уже знал, что ничего в этой жизни не происходит просто так, что успех не бывает случайным, и слишком часто там, где ждешь хлеба, получаешь в руку камень.
Три с половиной года назад они с Юлей переехали из провинции в Москву, надеясь реализовать себя, стать счастливыми. Андрей неплохо писал, в своем родном городе он считался талантливым журналистом, он и решился -то на переезд в мегаполис ради своей любимой Юлии, уж очень ей хотелось столичной жизни, красоты, блеска, сервиса, больших возможностей.
Но после нескольких лет неудачного обивания порогов редакций и издательств, Андрей понял, что таких как он там великое множество. Что никому не нужен он с его историями, надеждами и способностями, что «забиты все теплые места», а его место — на заднем облучке трамвая.
Должностишки доставались все более мелкие, он начал прикладываться к горлышку, и покатился по наклонной, доехав вот до этого музейного дна.
Ему хотелось жалеть, любить и радовать Юлию. Но ресурса для этого не было.
Там, в музейной темноте и пыли с грустью вспоминал пьяненький Андрей, как устроился однажды расклейщиком объявлений. Причем зимой. Покупал клей за свой счет и лепил эти глупые бумажки на подъезды чуть не круглые сутки. Он тогда всерьез решил заработать и купить Юле теплый пуховик, ее уже был совсем невесомым и стареньким. Он две пары перчаток угробил в том чертовом клею, но его кинули. Пришел через месяц за получкой, а конторы и
Укрощение звезды Глава 2, заключительная