бела гнев. Второе: у меня началось головокружение от масляной краски, которую нанесли на кедровую черепицу.
В углу гаража я увидел кучу промасленных тряпок. Я вспомнил, как на одном из занятий по страхованию рассказывали об опасности самовозгорания промасленной ветоши. Я пошел убрать их, но вдруг остановился.
Я осторожно надел пару легких перчаток. Я собрал все тряпки и сложил их в металлическое ведро, сбив в кучу. Затем я налил в ведро еще немного морилки на масляной основе. Рядом с ведром я положил связку кедровой черепицы номер один. После этого я включил обогреватель рядом с ведром с промасленными тряпками. Затем я ушел.
Я взял документ, который был нужен Таннеру, и уехал. Здесь, в "Винной стране", поблизости не было соседей. Кроме того, у меня была цель, ради которой я здесь оказался. Если сгорание действительно произошло, как можно обвинять меня?
Я вспомнил дискуссию о спонтанном возгорании. Оно происходит, когда промасленные тряпки или ткань медленно нагреваются до температуры воспламенения в результате окисления. По мере окисления, вещество начинает выделять тепло. Если у этого тепла нет выхода, как, например, в куче, температура поднимется до уровня, достаточного для воспламенения масла и поджигания тряпки или ткани. Огонь от этого может быстро распространиться на другие горючие материалы и причинить большой ущерб.
Я отправил Таннеру сообщение о том, что документ у меня. Позже я получил в ответ "спасибо". Я также начал думать о страховке Таннера. Теперь она была просрочена. Я несколько раз писал ему об этом в начале недели. Я ни за что не заеду к нему, чтобы получить ее. На данный момент, технически, у него не было страховки от пожара.
Я подумал об Анне. Я не мог ее простить. Она никак не могла понять, как сильно она меня обидела. Я просто хотел бы, чтобы она испытала такую же боль. Через несколько минут у меня возникла идея. Я позвонил Грегу Бостону, своему другу-строителю.
Мы договорились встретиться вечером. Я сказал ему, что это важно и срочно.
Мы встретились в небольшом ресторане. Он посмотрел на меня и понял, что что-то не так. Он спросил, а я отмахнулся от него.
— Грег, ты уже несколько раз спрашивал меня о моей земле, — сказал я ему, и он кивнул. — Я хочу продать, но у меня есть несколько условий. Самое главное - я хочу, чтобы дом и сад были расчищены и демонтированы в ближайшие три дня.
Он чуть не поперхнулся, услышав расписание.
— Три дня! — фыркнул он. — Это невозможно! — сказал он мне.
Я сказал ему, что если нет, то я найду кого-нибудь, кто сможет это сделать.
— Подожди, Макс, дай мне подумать, — сказал он.
Через мгновение он сказал, что думает, что сможет это сделать. Но это будет сложно. Мы обсудили цену и еще одно важное условие. У нас было джентльменское соглашение. Мы пожали друг другу руки, и он сказал мне, что приступит к работе завтра.
— Макс, как друг я должен спросить тебя, что происходит? — сказал он.
— Грег, — сказал я, — когда-нибудь мы это обсудим, но сегодня не тот день.
Он кивнул, и мы оба ушли.
Тем вечером на прикроватной тумбочке зажужжал мой телефон. Таннер. Я не взял трубку. Когда я проснулся, у меня было срочное голосовое сообщение от Таннера с просьбой позвонить ему. Я не спешил. Я пролистал утренние новости. Пожар с четырьмя тревогами в округе Ямхилл. "Винная страна". Никто не пострадал, дом был пуст. Но это была полная потеря.
По дороге я позвонил Таннеру, и он в отчаянии ответил.
"Золотой дождь"