Каким-то образом, вероятно через Таннера, ему сообщили, что я был в доме в четверг, в день пожара.
Я сказал ему, что да, я был там. Я забирал документы по просьбе Таннера. Он спросил, не заметил ли я чего-нибудь, не почувствовал ли какого-нибудь запаха, или что-нибудь выглядело необычно? Я ответил, что был в этом доме всего один раз, несколько месяцев назад, так что мне не с чем сравнивать. Но нет, я не заметил ничего необычного.
Затем я спросил, установили ли они причину пожара.
— Пока ничего официального, но, — сказал он, — это могло быть спонтанное возгорание.
Я выгнул брови и посмотрел на него с растерянным выражением лица.
— Спонтанное... что? — спросил я.
Он продолжил объяснять свойства самовозгорания. Я кивнул, задал несколько любознательных вопросов, а потом он ушел. Это было последнее, что я слышал от пожарной службы.
Я попросил Ясмин разобраться с претензиями Таннера к "Guarantor", компании, которую мы представляем по страхованию имущества и ответственности. Я не хотел связываться с этим иском. Мой гнев на Анну, затмевал только мой гнев на Таннера.
Таннер продолжал пытаться дозвониться до меня и по мобильному, и по офисному телефону. Я игнорировал сотовый, а Ясмин отклоняла звонки в офис. Похоже, он все больше и больше отчаивался. Ясмин начала процесс получения страхового возмещения через "Guarantor" для Таннера. Но, как я знал работу страховых компаний, при просроченном платеже получить компенсацию может оказаться непросто.
Однажды рано утром, после многочисленных звонков я, наконец, принял телефонный звонок Анны.
— Макс, — сказала она. — Нам нужно поговорить. Мне так жаль. Я так тебя люблю. Ты мне нужен.
Я решил, что эта встреча неизбежна. Я все еще был в оцепенении от ее предательства, но я хотел понять это. То, что она трахалась с Таннером в то время, которое должно было стать нашим вторым медовым месяцем, было более чем неприемлемо.
— Хорошо, — согласился я. — Давай встретимся в "Кофе Клатч" в Старом городе в четыре часа дня, — сказал я и положил трубку, когда она согласилась на встречу.
Мы встретились, без объятий или какого-либо физического взаимодействия. Она продолжала смотреть на меня, как бы оценивая мое душевное состояние. Злость, грусть, прощение - она хотела понять, к чему я пришел.
Я решил начать.
— Анна, — начал я. — Когда мы впервые встретились, ты, как никто другой, знала, насколько я пострадал от отношений с Мией в старших классах...
— Я знаю, и мне было так плохо, что я... — перебила она.
Я поднял руку.
— Анна, — сказал я. Спокойно, но с раздражением. — Позволь мне закончить. Твоя очередь еще придет, но мне кажется, тебе важно услышать, к чему я веду.
Она молча утвердительно кивнула головой.
— После Мии, — продолжил я, — я почти решил, что буду жить закоренелым холостяком. Я ходил на свидания, но ничего серьезного. Но потом появилась ты. Ты подбодрила меня. Я думал, что ты понимаешь. Я доверял тебе. Мне казалось, что я исцелился. И вот теперь это. Ты изменила мне, причем не только со своим бывшим парнем, но и с моим лучшим другом. Мне было бы очень любопытно узнать, почему, — сказал я ей.
Она несколько минут рассказывала, как ей жаль и какой большой ошибкой все это было. Я с каменным лицом смотрел на нее, пока она пыталась найти хоть какое-то прощение.
Затем она рассказала мне историю.
Она была в восторге от поездки на Гавайи, хотя меня там не было. Она сказала, что звуки, виды и запахи напомнили ей о том, как мы прекрасно провели медовый месяц. У нее было хорошее
Павел