Н-но пожалуйста... можно я просто поем?.. Без всего... этого?
Мужчина остановился и, недовольно посмотрев на маму, произнёс:
— Нет, другого способа не будет.
Было аж видно, как по маминому лицу прошла чистая внутренняя боль от услышанного. Но голод был намного сильнее какой-либо чести, если у мамы она вообще осталась, так что она молча кивнула. Мужчина вновь подсел к ней и подвинул тарелку. Взяв ложку, всё так же наполненную едой, он медленно поднёс её к маме ближе. С грустью сведя намокшие глаза на приближающийся к ней объект, мама стала медленно приоткрывать рот. Но в один момент мужчина резко одёрнул ложку назад, после чего, выругавшись, сплюнул прямо в неё и снова поднёс к маме. Ошеломлённая, она с недоумением и отвращением смотрела то на мужчину, то на поднесённую порцию еды, теперь здорово сдобренную плевком. Толпа в это же время довольно, хоть и не громко, загудела.
— Я тут, значит, плачу за твою еду, а ты, сука капризная, ещё и жрать отказываешься? Знаешь поговорку: бери, пока дают? Так вот, надо было брать, когда я предложил в первый раз. Теперь, жри, как есть или оставайся голодной, - несдержанно высказался мужчина.
Судя по не остановившемуся после его слов гулу, толпа была довольна таким вердиктом. "Тебе не в первый раз обплёванную еду есть. Правда, в тот раз ты об этом, мамочка, не знала. А теперь тебя поставили перед фактом. Ты, конечно, можешь изобразить из себя гордую королеву, как ты любишь, но что-то мне подсказывает, что раз ты была готова принять то, что тебя с ложки будут кормить незнакомые люди, то и от обслюнявленной еды не откажешься". Заметно нервничая, мама поглядывала на поднесённую к ней еду, с отвращением отводя взгляд и поджимая губы. Ложка была так близко, что ей нужно было просто слегка вытянуть шею, чтобы достать до неё.
— Я даю тебе 10 секунд, - с неприкрытым раздражением сказал мужчина.
Мама тут же забегала глазами, в которых с каждой отсчитываемой секундой становилось больше слёз. Отвращение, унижение и голод одновременно кипели внутри неё. Нагнетаемая всеми этими эмоциями и ощущениями, мама издала какое-то короткое мычание, которое предшествовало её разразившемуся от омерзения и безысходности плача. Слёзы тут же обильными каплями потекли по её щекам, а мама, одновременно с этим, через силу открыла рот и слегка вытянула шею вперёд. Порция еды с плевком, который уже начал расплываться с верхушки по всей ложке, тут же исчезла из поля зрения, а когда мужчина потянул прибор назад, тот вышел полностью чистым. Зажмурив глаза, мама переживала то, что только что сама же взяла, и через силу протолкнула в горло. Порция в тарелке была довольно большой, так что съесть предстояло много, а каждый последующий гость теперь плевал маме в ложку, прежде чем протянуть её ей.
— А в чём вообще смысл?, - спросил я у Палача, наблюдая как очередной гость пускает слюну в протягиваемую маме ложку.
— Как я и говорил, мы стараемся заработать тут почти со всего и потому изначально заплатившие должны были просто кормить её. Ну знаешь, есть те, кому это нравится, так они чувствуют власть или ещё какие ништяки испытывают. Но, походу, из-за того, что она умудрилась разозлить первого мужчину, тот создал для неё целый тренд. Тем не менее, раз все довольны, то подобное я вполне приму.
Кормление шло где-то минут 30-40. Затем с мамой поразвлекались ещё совсем немного, после чего Палач объявил конец "рабочего" дня. Я вместе с остальными медленно потянулся к выходу, однако напоследок решил обернуться. Палач стоял неподалёку от мамы
Шантаж мамы