Бегающие мамины глаза резко остановились и свелись ближе к носу, а именно, к вновь приближающемуся дилдо. Поняв, что это снова происходит, она панически вскрикнула, а затем через незакрывающийся рот явно пыталась что-то сказать. Руками и ногами она вновь задвигала, пытаясь вырваться, но очень скоро, что первый, что второй дилдо уже уверенно углублялись в неё. Мама ещё успела что-то промычать перед тем, как прибор войдёт на нужную длину. Но любые её звуки тут же оборвались, как только горло вновь стало похоже на набитый мешок. С всё тем же склизсковатым звуком оба прибора вошли на всю длину, повторно сделав маму жертвой "Вертела".
В этот раз мама была насажена дольше, а когда дилдо из неё всё-таки вытащили, то её плач был ещё более отчаянным, чем в первый раз. В тот момент даже я, до этого сомневавшийся в том, что мама действительно признается, начал думать иначе. "Она сломается... Точно не выдержит. Слишком долго она тут и слишком суровые условия. Это для неё перебор", - думал я, наблюдая за тем, как в находящуюся в искреннем паническом страхе маму, третий раз впихиваются два огромных дилдо.
И всё это продолжалось несколько часов подряд. Пару раз мама теряла сознание, но это никого не останавливало, едва ей стоило очнуться, как она тут же жалела об этом и два гиганта вновь пронзали её. Из раза в раз, бесконечный замкнутый адский круг.
В какой-то момент, вновь дав продышаться, Палач вынул зажимы из маминого рта, дабы та смогла говорить.
— Ну что, будем признаваться?
Вымотанная, на грани отчаяния и опустошенная, мама ещё минуту лишь безудержно рыдала, не в силах выдавить и слово. Но когда Палач стал вновь подносить зажимы к её рту, то она, даже сквозь плач смогла выдавить:
— Стойте!.. Не надо... Я скажу...
У неё явно было не то состояние, чтобы бороться или сопротивляться. Разум был настолько затуманен и окутан страхом, что всё, что мама хотела в тот момент - избавиться от этого. Пожалуй, она даже не полностью осознавала, что происходит и что она сама собралась делать, лишь хотела всё это прекратить.
Обрадовавшись положительному ответу и своей очередной победе, Палач развязал её. Он вывел маму к стене с большим экраном, поставив её спиной к нему и позволив людям столпиться полукругом. В этот же момент ко мне подошел один из мужчин-работников и выдал поводок с цепью, повязку на глаза и кляп. Второй мужчина принёс камеру, установив её на стойку так, чтобы на записи была видна мама, экран за ней и небольшое пространство перед ней.
— Нужно время, чтобы речь подготовить?, - спросил Палач.
— Д-да... пожалуйста...
Как могла мама собиралась с мыслями. Даже подумать страшно, что сейчас творилось у неё в голове. Её секрет, то, что она, как ей казалось, так долго скрывала. Скрывала, прилагая такие усилия, перетерпев столько боли и унижения, она в конце-концов... сдаётся. Невыносимые для неё испытания и пытки подвала сделали своё дело. Она больше просто не могла. Она устала, боялась и уже была на грани срыва. Хотела это закончить. Пускай даже таким образом... Пусть и сгорит со стыда, но хотя бы останется жива. Ибо то, что она останется таковой здесь у неё были большие сомнения. Между честью и жизнью выбрала второе. И за это её трудно винить. Но вот было ли первое вообще?.. Предыдущие несколько месяцев всё показали. А потому возникает ещё один вопрос: можно ли тогда считать это выбором?
Несколько минут мама топталась на месте, вытирая слёзы и пот, подбирая нужные слова. Из-за установленной камеры
Шантаж мамы