Анжела всхлипнула и стала плакать еще горше, олигарх чувствовал как ее слезинки намочили его футболку, проникли под шнурки и текут по груди: - Ну, подумай сама, какое у нас будущее, мне завтра умирать, тебе жить, какое уж тут счастье. Он чувствовал как стучит ее глупенькое сердечко, он молчал и почти не дышал, и слезинка дрожала в уголке его глаза. - Иди домой, а я тебе позвоню. - Правда? - Шмыгнув мокрым носиком, вскинула глаза Анжела. - Правда, - гладил он ее ладонью по волосам и внимательно смотрел в эти глаза. И она пошла, не оглядываясь. А потом… потом она прибежала в аэропорт, но там ей сказали, что бизнес - джет прошел регистрацию, и высокий московский гость со свитой уже на посадке. На крыше аэропорта размещалась просторная смотровая площадка для встречающих и провожающих. На этот раз она была безлюдна. Анжела стояла там одна, а по полосе набирал разгон самолет, потом он лениво оторвался от земли, и, мелькая огнями, пошел в небо. Анжела куталась от ветра в свой серый пиджачок смотрела на этот белый с синей полосой борт, пока он не скрылся в облаках, потом прислонилась к перилам, сжалась, и скомкалась как чайка перед штормом на ютубе. Она закрыла глаза, две слезинки выкатились из них, наперегонки побежали по щекам, и мир потерял весь свой смысл.
«Мне верить хочется, что чистый этот пламень, Который в глубине ее горит, Один всю боль ее переболит И перетопит самый тяжкий камень»…
Чужая бабушка.