перенести их в гостевую комнату. Я нанял рабочего и установил новые замки на двери главной спальни и моего домашнего офиса. Это было немногое, но мой адвокат по бракоразводным процессам разъяснил мне, что я не смогу сделать большее.
Сразу признаюсь, что я сделал дополнительно кое-что ещё. Это было очень по-детски, но гротескно. В той же степени гротескности, в какой мне казались ежеквартальные трах-фестивали Джиллиан. Я отчаянно хотел оставить у Джиллиан визуальное впечатление о моих чувствах. Каждый день, с тех пор как Джиллиан уехала в Шарлотту, я опорожнял кишечник по утрам в ванной, соединенной с гостевой спальней, и не смывал. Там было пять куч дерьма, которые заполнили бы унитаз выше ватерлинии. Я закрыл дверь спальни, но запах всё равно пронизывал весь второй этаж. Это заставляло меня смеяться, потому что, как и мой пердёж, запах моего дерьма меня не беспокоил. На самом деле, как я полушутя говорил Джиллиан сотни раз, мои отходы пахнут петуниями.
Хотя я был готов к предстоящему противостоянию, я съежился, когда услышал, как открылась дверь гаража. Я сидел на огороженном участке нашего заднего двора. Мы построили небольшую площадку для барбекю и столовую, а дальше слева был большой бассейн, окруженный бетонной террасой.
Первоначально я пытался озеленить территорию. Результат оказался намного хуже, чем я себе представлял, поэтому я нанял профессионала. Семь лет спустя наша частная территория, наполненная цветущими цветами и пышной зеленью, могла бы легко стать частью статьи в журнале Better Homes and Gardens. Мы с Джиллиан гордились тем, что можем устраивать вечеринки на свежем воздухе весной, летом и ранней осенью.
Я услышал, как Джиллиан несколько раз окликнула меня внутри дома, прежде чем дверь в патио открылась, и она вышла наружу. Она сразу заметила меня, сидящего за обеденным столом на открытом воздухе, и, подойдя ближе, спросила:
— Можно мне тоже выпить пива?
— Конечно, — ответил я.
В отличие от любого другого раза, когда она просила, я остался сидеть и не предложил свои услуги. Почти беззвучно фыркнув, Джиллиан подошла к уличному холодильнику, нашла крафтовое пиво и налила его в охлажденный стакан. Вернувшись, она села напротив меня, сделала глоток пива и сказала:
— Прости.
Несколько мгновений я изучал её лицо. Я заметил, что она недавно подправила макияж, но это не скрыло её опухшие глаза. Она много плакала.
— И о чём ты сожалеешь?
Джиллиан сжала челюсти от раздражения, прежде чем сказать:
— Мне жаль, что я причинила тебе боль, и я сожалею, что испортила свои отношения с нашими детьми.
— Лгунья.
Её ноздри раздулись, когда она наклонилась к столу и прошипела:
— Как ты смеешь называть меня...
Мое тело задрожало, когда я усмехнулся, и Джиллиан остановилась.
— Как прошёл твой ужин в номере вчера вечером? Это ложь номер один. Сколько ещё из десяти тысяч или около того случаев лжи, ты хочешь, чтобы я перечислил?
Мы молча оценили друг друга, и каждый сделал глоток пива.
— Тем не менее, — продолжила она, — мне очень жаль.
Снова наступило неловкое молчание, прежде чем я ответил:
— Хорошо. Извиняю.
Ещё через несколько мгновений я продолжил, пожав плечами:
— Мне всё равно.
— Тебе плевать на нашу семью?
— Христа ради, Джиллиан! Трейси замужем и живёт в Атланте. Она создаёт собственную семью. Джим начинает свою карьеру в ведущей инженерной фирме в Олбани. Джон закончит обучение в Фордхэмском университете в июне и уже рассказал нам об том, что остаётся в Нью-Йорке и хочет работать на Уолл-стрит. Мы проделали большую работу, и наши дети – замечательные люди. Но они теперь не нуждаются в нас так, как раньше.
Волшебные капли. Часть 1.