Я содрогнулся. Да уж... События приобретали масштаб союзного значения, и за всей этой бравадой, я как-то позабыл о том, что чувствует сейчас Наташка. И что могла бы сегодня почувствовать, если бы я ничего не знал и сидел сейчас дома, ожидая, пока она нагуляется...
— Паш. Спасибо тебе.
— Да ладно, это я так. И правда - надо, чтобы сначала дельце выгорело, а там уж с Наткой разберётесь. Понятно, что ситуация мерзкая, но вы оба любите друг друга - это факт. Просто... потерялись немного. И не вздумай винить её - ни словом, ни взглядом, слышишь?
— Да я... уже взял всю вину на себя. Вчера ещё...
— Это не то. Главный разговор у вас будет сегодня. От него зависит... всё. Не топчи её, ладно? Как бы обидно ни было... Так, ага, выходит!
Пашка притормозил, не доезжая метров сто с лишним. Я смутно видел, как среди других пассажиров на остановку вышла Наташка. И тут же, как чёрт из-под земли, возле неё оказался бородач. Он бесцеремонно ухватил её повыше локтя и в быстром темпе повёл к одной из девятиэтажек спального микрорайона, а какого - я даже, с ходу, не смог определить. Меня перекосило от ярости, я бешено закрутил головой, пытаясь увидеть чекистов, но по-прежнему не мог заметить ничего и никого подозрительного, то ли наружка работала так грамотно, то ли я уже ничего не соображал...
Они отошли уже довольно далеко, когда рация на переднем сиденье ожила.
— Мститель - Бобру, приём.
— Бобёр, я Мститель, приём. - быстро отреагировал Пашка.
— Следуйте за нами, приём.
— Бобёр, Мститель принял, следую за вами! - Пашка неторопливо двинулся вперёд, затем, после автобусной остановки свернул на прилегающую, и только тогда я увидел, что впереди нас, метрах в тридцати, так же неторопливо катится пыльный, погрызенный жигуль-шестёрка. Кто в нём был я разобрать не мог, грязные окошки надёжно скрывали пассажиров. Оглянувшись, увидел, как на некотором расстоянии от нас тащится Москвич-каблучок, тоже совершенно невинного и потрёпанного вида. Рация ожила вновь:
— Внимание всем группам! Фигурантов трое, повторяю - трое! Девятиэтажка, на двенадцать часов, первый подъезд, подвал! На позиции, согласно сценария "Подвал", работаем!
Обе машины впереди и позади нас так резво рванули вперёд, что я усомнился, что под их кузовами - всё ещё советский автопром. Только Пашка продолжал спокойно ехать вперёд, и, когда мы остановились, все уже были на местах, только почему-то у второго подъезда...
— Мститель, на выход! - выплюнула рация, и ей вторил Пашка: - Всё, пошёл, пошёл! Там скажут, что делать, не тормози!
Я выскочил, зачем-то пригибаясь, видимо сработал давний армейский рефлекс на рацию и команды. Ко мне тут же подскочил некрупный мужичок, и чуть ли не за шиворот, чуть ли не на весу поволок меня к двери в подвал. Там уже что-то шипело, дымилось, а потом... двое таких же неброских, в темной одежде, мужиков, просто подняли тяжёлую дверь и отставили её в сторону! Мой провожатый развернул меня в себе лицом и приложил палец к губам, потом показал идущего человечка, ткнул себе в грудь а потом - в чёрную дыру подвала. Я кивнул, и, вслед за всеми остальными, мы спустились в темень и прохладу... Впрочем, это только так показалось, после яркого и тёплого летнего дня. Горели редкие лампочки, от труб с горячей водой веяло теплом. Вереницей, мы тихо двигались на полусогнутых туда, откуда пробивался свет и слышался довольный гортанный смех. Я напрягся, но идущий впереди молниеносно развернулся, опять приложил палец к губам, покачал головой и сделал ладонью успокаивающий жест. Приблизившись,
Наташкина улыбка. Глава четвёртая