моего члена. Я почти почувствовал это, но она определенно могла. Мама задрожала, осторожно двигая собой вверх-вниз, позволяя головке моего члена упираться в ее клитор, и содрогаясь от удовольствия.
Я мог сказать, что этого было недостаточно ни для кого из нас. Вздохи мамы казались разочарованными, настойчивыми, но неудовлетворенными.
— Ты ведь хочешь этого, не так ли? – спросил я. Я прижался к ней бедрами, и она открыла рот, закрыв глаза.
— Что хочу? - Ее голос был высоким. Натянутый.
— Член, - сказал я. Ее реакция была очевидна. Она вздрогнула, непроизвольно прижавшись ко мне попкой и потершись своим влагалищем обо все мое тело.
Мама покачала головой. - Нет, детка, не сейчас... еще нет... - Ее голос превратился в хныканье. Теперь у нее между ног было невероятно скользко. Она ритмично задвигалась, позволяя своим ногам насаживаться на мой член, и наслаждаясь ощущением того, как ее дырочка трется о мою длину. Но я знал, что она хотела большего. Как и я. Это было невыносимо. Я нуждался в ней. Мне нужно было погрузиться глубоко-глубоко в свою мать.
— Ты хочешь, чтобы я это сделал? - Спросил я, прижимаясь губами к ее уху.
Я толкнул ее вверх под углом. Мой член скользнул по ее дырочке, и я почувствовал, как что-то подалось внутрь. Мама тяжело вздохнула и подалась вперед. - Бретт... - в ее голосе слышались предостережение и желание. - Ты ведешь себя плохо. Я твоя мать, и ты не можешь.
— И что ты собираешься делать? - Я отпустил поручни и схватила ее за руки. Мама ахнула. Но она не сопротивлялась. Вместо этого она посмотрела на меня голодным взглядом, приоткрыв рот и вытаращив глаза.
— Ничего, - ее губы двигались как в замедленной съемке. Она слегка улыбнулась и пьяно отодвинула бедра еще дальше назад, говоря осторожным, умоляющим голосом: - Ты хочешь трахнуть меня, Бретт? Ты хочешь быть внутри своей матери?
Я отстранился, и мой член скользнул по ее влагалищу. Я наклонился вверх и осторожно подвинул его к ее розовому входу. Ее половые губы задрожали, когда я двинулся вперед и медленно прижал его к ее губкам. Она была невероятно скользкой. Ее влажность была горячей, обжигающей, а ее губы раскрылись перед моей головкой. Я впервые вошел в маму. Плоть поддалась, купая мой член в неудержимом наслаждении жидкого тепла. Сладкая, мягкая киска моей матери приняла меня - всего меня - когда я в кровосмесительном порыве погрузился в нее.
Мамина спина выгибалась, когда она принимала меня, сантиметр за сантиметром. Ее дыхание прерывалось, когда я входил в нее все глубже и глубже. У меня закружилась голова, когда я погрузился по самую рукоятку, чувствуя, как мои яйца прижимаются к ее половым губам. Мой член непроизвольно дергался, снова и снова.
— О, черт, - выдохнула мама, закатывая глаза.
Я был там. Я был внутри нее.
Я был по самые яйца в своей собственной матери, и она дрожала на моем члене, когда я дергался в ней.
— Черт, мам... - простонал я, крепче сжимая ее руки. Я начал двигаться.
Скользкое ощущение, вулканически горячее внутри нее, доставило моему члену невероятное удовольствие. Я отстранился, чувствуя, как ее киска прижимается ко мне, а затем снова вошел в нее, и ее упругость снова поглотила меня. Мамин рот широко раскрылся, когда она попыталась вдохнуть. Наслаждение захлестнуло ее.
— Это вкусно? - Спросил я, шипя. - Тебе нравится, когда твой сын внутри тебя?
— Черт, детка... - выдохнула мама, пытаясь ответить. С каждым движением она вздрагивала. - Бретт, ты чувствуешься
Нора на солнце. Главы 1-3