жизни. Что мы должны делать, чтобы это продолжалось вечно? Так не может продолжаться. - Ее слова сильно ударили меня. Я не мог даже думать. Я не мог воспринимать.
— Итак, сегодня, в нашу последнюю ночь здесь, я собираюсь отдать тебе всю себя.
Мое сердце остановилось. - Что?
— Всю себя, Бретт. Ты понимаешь? Каждую частичку меня. Я позволю тебе делать со мной все, что ты захочешь. Все, что ты захочешь. И что бы ты ни попросил меня сделать, я сделаю это для тебя. Я использую каждую частичку себя для твоего удовольствия, в этот последний раз. - Ее дыхание было ровным, а взгляд - непреклонным. - Сегодня вечером мое тело полностью в твоем распоряжении. Ты можешь использовать меня, издеваться надо мной, делать со мной все, что пожелаешь. Все, что ты захочешь попробовать, у меня в меню.
— Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, сынок, всем, что у меня есть. И сегодня вечером с моей стороны не будет никаких протестов. Ничто не помешает тебе осуществить со мной все, о чем ты когда-либо мог мечтать. Взамен все, о чем я прошу, - это чтобы ты запомнил сегодняшний вечер навсегда, а потом понял, что пришло время двигаться дальше. Знай, что я тоже буду двигаться дальше и что я буду полностью уверена в том, что ты устроишь свою собственную жизнь так, чтобы ты никогда, никогда не чувствовал, что я каким-либо образом сдерживаю тебя.
Я смотрел на нее с благоговением. Ее слова были такими твердыми. Не было ни слез, ни обрывков фраз. Мама была сильной, она была готова, ее слово было последним. - Ты мой сын, мой прекрасный мальчик, и я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знал, что я тебя поддержу во всем. Если это наша последняя ночь, то мне нужно, чтобы ты это учел.
Мама встала. - Пойдем со мной.
Она протянула мне руку.
Если я взял ее, это означало, что я принимаю то же самое. Что после сегодняшнего вечера, когда я смогу отдавать и брать все, что захочу, все закончится.
Мама не просто просила меня двигаться дальше. Она не просто просила провести ночь, которую мы никогда не забудем, а потом забыть об этом. Заняться любовью, забыть о любви. Она просила меня повзрослеть.
Ее рука дрожала.
По ее темным глазам, по серьезному, спокойному выражению лица я понял, что это именно то, чего она хотела.
Я взял ее мягкую, белую руку и в это мгновение стал мужчиной.
Она провела меня в дом, двигаясь как во сне. Ее рука была похожа на распускающийся цветок в моей, через раздвижную стеклянную дверь, мимо дивана и кресла, мимо кухни, а ее волосы мерцали в полумраке виллы. Мы вошли в коридор, где была лестница, и она пошла впереди меня. Ее платье шелестело, форма ее ягодиц соответствовала движению юбки, ее аромат наполнял мои чувства, когда она шла впереди. Мелькали ее молочно-белые ноги, когда она поднималась выше. Мы были на втором этаже, перед ее комнатой, перед дверью, за которой я всего несколько дней назад пытался поцеловать ее на ночь.
Дверь была закрыта. Мама держала меня за руку рядом с ней. Она не смотрела на меня, а вместо этого уставившись на дверь, за которой стояла кровать, предназначенная для нее и папы. Она посмотрела на меня. Я слышал, как колотится мое сердце. Слышал ее тяжелое дыхание, когда ее нервозность наконец проявилась.
Моя мать положила руку на ручку, повернула ее и открыла. Дверь открылась плавно, бесшумно, в пространство, устланное белым ковром. Она не сделала ни малейшего движения,
Хозяюшки-2