Я не делал никаких особых приготовлений: ни напитков, ни сыра, ни крекеров, ничего. Это должна была быть деловая встреча. Я положил документы ДНК и свои копии свидетельства о рождении и документов об усыновлении на кофейный столик с государственными штампами.
Она подъехала к дому в 6:20, но ждала ровно до 6:30, чтобы позвонить в звонок. Я не спешил отвечать. Открыв дверь, я пригласил ее войти, а затем указал, куда ей сесть. Я сидел на диване. Она сядет на неудобный стул с прямой спинкой напротив меня.
Я полез в карман, достал соску и протянул ей. Она схватила ее и прижала к груди.
— Спасибо, — сказала она так, словно я подарил ей миллион долларов.
Затем я протянул ей копию результатов анализа ДНК.
— Ты уже знаешь, что я не отец, но это подтвердит это.
Она потянулась за результатами и взяла их левой рукой. Пустышка осталась в правой.
— Я так понимаю, ты - "Образец А"? — спросила она.
— Да.
Затем я, ничего не говоря, протянул ей остальные бумаги. Она наклонилась вперед, прочитала заголовок на верхнем листе, и в ее глазах появились слезы. Она отложила результаты анализа ДНК и взяла в руки заявление о расторжении брака. Она начала читать его, но слезы уже свободно текли и падали на бланк, поэтому она отложила его. Она порылась в карманах в поисках платка, но не нашла.
— Можно мне салфетку? — спросила она.
— У меня их нет.
Это была ложь, потому что на тумбочке у дивана, где я сидел, стояла коробка. Она увидела их и просто уставилась на меня. Я не двинулся с места.
— Ты не облегчаешь мне задачу, да? — спросила она.
— Ты изменила, — сказал я.
Она кивнула.
— Сколько раз? — спросил я.
— Это важно?
— Нет. Я просто хочу знать.
— Один уик-энд.
— Разные мужчины?
— Только один.
— Кто он?
— Опять же, разве это важно?
— Опять же, я просто хочу знать. Думаю, я этого заслуживаю.
— Я не собираюсь тебе говорить.
— А я его знаю?
— Я не собираюсь тебе говорить.
— Значит, ты предпочитаешь защищать его, а не пытаться спасти свой брак?
Она взяла в руки заявление о разводе.
— Нашему браку все равно конец. Зачем разрушать его?
— Хорошо, но ты расскажешь мне, почему ты солгала о том, что твоя дочь была мертворожденной.
Это было утверждение, а не вопрос.
— Да. Я в долгу перед тобой.
Она встала, достала коробку с салфетками и положила ее перед собой. Она взяла одну и вытерла все еще влажные глаза. Она все еще сжимала соску.
— Когда я узнала, что беременна, я не была уверена, твой это ребенок или его. Я думала о том, чтобы сделать аборт, но не смогла. Со временем я смогла рассудить, что ты не сможешь знать наверняка, твой это ребенок или нет. Когда мы узнали, что это будет девочка, я еще более уверилась в том, что ты не узнаешь, потому что между папой и дочерью существует особая связь, и я была убеждена, что у тебя с ней все будет именно так.
— По мере приближения к ее рождению я начала нервничать. Может быть, ты бы понял, что она не твоя. Потом ты уехал в командировку, и мои нервы немного успокоились. Я была рада, что тебя не будет рядом, когда она родится. Потом ты сказал мне, что летишь домой, и я снова начала нервничать.
— Мои эмоции были на американских горках. Может, ты поймешь, а может, и нет. Может, ты будешь там, когда она родится, а может, и нет. Я нервничала как сумасшедшая.
Наша любимая Пупсик