самый быстрый оргазм, который я когда-либо испытывал с тех пор, как я был возбужденным подростком. Я боялся, что для нее это будет слишком быстро, но, к счастью, этого не произошло. От моих движений языком и пальцами она кончила примерно вдвое сильнее. Все ее тело напряглось, и она еще сильнее сжала мой член.
Я оставался в ней, и оргазмические толчки заставляли одного из нас или нас обоих подергиваться или сокращаться, по крайней мере, еще пять минут, прежде чем я вышел. Она со стоном рухнула на кровать. Я полежал рядом с ней, собираясь с мыслями, еще несколько минут, прежде чем накрыл ее простыней, лежавшей в изножье кровати, подобрал с пола свои боксеры и прокрался из гостевой спальни в свою.
Когда я лежал в постели обнаженный рядом с Мари, в моей голове бурлили сложные и часто противоречивые эмоции. Я был в приподнятом настроении, чувствовал себя виноватым, возбужденным и опустошенным одновременно.
Мари внезапно повернулась ко мне, и я заметил, что на ней не было трусиков - это было необычно, но и не так уж неслыханно, учитывая ее оцепенение, когда она ложилась спать. Когда моя рука коснулась ее киски, мне показалось, что все эндорфины от моего первого секса с беременной нахлынули на меня, как цунами. Мой член тут же снова набух, и через несколько секунд я перевернул Мари на спину. Мой член погрузился в нее, очевидно, все еще покрытый соками Гейл.
Я энергично трахнул разбудившую меня Мари, и, как ни странно, она действительно прониклась программой - иногда я раздражаю ее, если бужу для секса, но не сегодня. Я думал о горячей, уютной маленькой киске Гейл, когда отвечал взаимностью на явно более небрежный поцелуй Мари, но кончил почти одновременно с ней.
Через несколько минут я скатился с Мари. Она снова захрапела, и я скорее отключился, чем заснул.
****************
Субботним утром я проснулся первым из четырех спящих красавцев. Я принял душ, в первую очередь для того, чтобы смыть со своего члена запекшуюся жидкость Гейл и Мари, а затем спустился вниз приготовить завтрак. Уинстон все еще лежал без сознания на диване.
Как только кофе сварился, Мэри спустилась вниз, страдающая от похмелья, но с улыбкой на лице. Ей не терпелось запечатлеть поцелуй на моих губах и провести рукой по ширинке моих джинсов, а вскоре за ней последовала Гейл, все еще в моей футболке. - Что ты здесь делаешь? усмехнулась Мари, увидев Гейл.
— Я слишком устала, чтобы ехать домой. Уинстон был без сознания, поэтому Блейк дал мне одну из своих футболок, чтобы я использовала ее как ночную рубашку, и я спала в твоей гостевой комнате, а Уинстон - на диване в твоей гостиной, - хихикнула Гейл.
— Ты хорошо спала? - Спросила ее Мари.
— Очень хорошо, - фыркнула Гейл, а затем бросила на меня взгляд, который, я думаю, Мари не заметила.
Я занялся приготовлением блинчиков и яичницы, изо всех сил стараясь не встречаться взглядом ни с Гейл, ни с Мари. Когда я был готов подавать, Уинстон притащил свою задницу на кухню и плюхнулся на стул.
Пока мы вчетвером ели, Гейл продолжала отпускать двусмысленные комментарии по поводу облизывания, поедания и сосания. Каждый раз, когда она это делала, она пристально смотрела на меня, в то время как я старался смотреть куда угодно, только не на нее.
Когда мы закончили есть, Мари прибралась, Уинстон пошел в ванную на втором этаже принять душ, чтобы окончательно проснуться, а Гейл незаметно втолкнула меня в кабинет, закрыла и заперла дверь.
— Ты ублюдок, - прорычала она, сильно толкая меня в
Десять писем. Часть I. Письмо пятое