Поднявшийся было на лицо школьницы взгляд сам опустился ей между ног, будто придавленной бетонной плитой: с этого ракурса все открывалось, как на ладони, и Меф увидел, что из «верблюжьего копытца» все же выглядывают крошечные малые губки нежно-розового цвета, а в основании складки прячется крошечный капюшончик клитора. И так невеликое желание учить девушку плавать стерлось окончательно, зато возникло бешеное, почти неконтролируемое желание попробовать на вкус это самое копытце. Он бы непременно это сделал, но... кто знает, как отнесется к этому та, с который когда-то лепили куличики из песка, и уж тем более — ее мать? Откровенно говоря, Мефодий и на насчет своей-то был не слишком уверен: а вдруг заревнует? Так что взяв Аню за руку, он аккуратно, но безапелляционно стащил взвизгнувшую девушку в реку.
Плюхнувшись в воду и не ощутив под собой дна, Аня взвизгнула еще раз и панически ухватилась за Мефа, обняв его, как мартышка — ствол дерева, прижавшись к члену уже промежностью, от чего у школьника на секунду перехватило дыхание.
— Ты же сказал — неглубоко, — в ужасе прошептала она.
— Да, тут всего метра два, — фыркнул парень, справившись с собой и уверенно держась на воде движениями ног. Чуть приобняв подругу одной рукой, другой он отгреб на пяток метров от борта по течению. — Держись за меня и плыви.
— Мне страшно, — школьница прижалась еще плотнее, и Мефу даже показалось, что он чувствует маслянистую смазку из ее копытца, прижавшего ему член к животу. — Не бойся, я тебя подстрахую. Ложись на воду.
Он отцепил сопротивляющуюся девушку от себя и постарался максимально абстрагироваться от безудержного желания засадить ей прямо в воде, чтобы хоть как-то помочь ей научиться плавать. Но руки сами собой нашли одна — грудь, другая — мягкий лобок у самой киски. Почувствовав под собой опору, Аня бестолково замолотила руками и ногами по воде.
— Спокойнее, спокойнее. Не колоти так сильно, помягче, поритмичнее, и, главное, береги дыхание, — посоветовал Мефодий, останавливая ее и помогая удержаться на воде.
— А ты не ты — не тыкай меня, куда попало! — огрызнулась девушка, откидывая мокрые косички за спину и слегка краснея. — Не ты один возбудился. И вообще, давай к берегу!
— Дети, мы — наверх! Накупаетесь — поднимайтесь к нам! Рация на палубе! — крикнула Елена Александровна с яхты, находящейся уже метрах в двадцати.
Махнув рукой, мол, «понял», юноша снова обернулся к Ане:
— Ну вот, можно не к берегу, а на яхту.
— Давай, но все равно лучше берегом, — ответила девушка, провожая взглядом две голые женские фигуры, исчезающие за валуном. — Я ведь и правда плохо плаваю.
По гальке идти босяком довольно неприятно, но обнаженный стройный стан ровесницы, отжимающей косы двумя шагами впереди, компенсировал это с лихвой.
— А вы давно с матерью нудизмом занимаетесь? — спросил парень, когда они забрались на опустевшую яхту.
— Вообще — всегда были, — пожала плечами девушка, промакивая полотенцем так и нераспущенные волосы. — Но последние несколько лет я с родителями не ездила. И стеснялась, и вообще... детство прошло, чтобы с родаками всё время проводить. А позавчера мама подходит и говорит: тетя Лена позвала на Вишеру нудить, поедешь с нами? Там Меф будет. Ну и вот... очень уж сильно захотелось увидеть как ты изменился за десять лет.
— Могла бы и вконтакте найти меня, — сказал парень, ложась на палубу у ее ног. Ведь снизу был еще круче, чем у матери, в голове аж мутнело от близости обнаженной раскованной девушки, но
Тоже мне, мужчина!