и завучу. Они, наверно, в свою очередь, учительский коллектив проинструктировали. И никто из учителей не вмешивался. Если возникала какая-то сомнительная ситуация, ну, вот как на этой фотографии, учителя тихонько испарялись из поля зрения. «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу», как в песенке. Это вот на школьном дворе, без учителей, естественно. Меня на снимках нет, потому что я держала камеру.
Игорь прервал жену, напомнив, что время идёт и что вот-вот начнут бить на главной башне позолочёные часы. Он включил звук телевизора, и мы, отложив альбомы, направились к раздвижной стеклянной двери, за которой с деловитой медлительностью шёл снег. К моему огромному изумлению, Игорь открыл дверь, и обе голые женщины вышли на промёрзший балкон. Бутылка шипучки – не «советского шампанского», а итальянского прозекко, как я успел заметить – была извлечена из сугроба. Игорь откупорил её с ловкостью фокусника и разлил по бокалам. Раздался бой часов – наступил новый год новой жизни.
Вечер встречи...