Халат натянулся, обрисовав ее большую задницу, и Егор, сам того не ожидая, задержал взгляд. Она выпрямилась и поймала его глаза. — Чего пялишься, малец? Старуху не видел?
Он покраснел, отвернулся к кулеру, пробормотав: "Да нет, просто задумался". Но в груди что-то екнуло — не то смущение, не то странное тепло.
Баба Маша прошла мимо него в комнату отдыха, где стояли диван и несколько столов. Егор вернулся к своему ноутбуку, но сосредоточиться уже не мог. Шорох ее шагов, скрип тележки, запах хлорки — все это отвлекало. Он снова вышел, якобы за кофе, и увидел, как она протирает столы. Она стояла спиной, наклонившись, и халат задрался чуть выше колен, открывая толстые, но крепкие ноги с проступающими венами. Грудь свисала, почти касаясь столешницы, и Егор почувствовал, как кровь прилила к лицу — и не только к лицу.
— Мария Николаевна, вам помочь что-нибудь? — вырвалось у него неожиданно. Она обернулась, прищурилась.
— Помочь? Ну, если не боишься руки замарать, передвинь мне вон тот стул, а то спина уже не та.
Он подошел, чувствуя, как воздух между ними густеет. Стул был тяжелый, но он легко поднял его и поставил в угол. Она стояла рядом, ближе, чем нужно, и он уловил ее запах — смесь мыла, пота и чего-то терпкого, как старый одеколон. Ее рука легла ему на плечо — тяжелая, с шершавой кожей.
— Сильный ты, Егорка, — сказала она тихо. — А я уж думала, молодежь нынче слабая пошла.
Он замер. Ее пальцы задержались на его футболке, а потом медленно скользнули вниз, к груди. Он посмотрел ей в глаза — в них было что-то хитрое, почти игривое.
— Мария Николаевна... — начал он, но голос дрогнул.
— Да ладно тебе, — она усмехнулась. — Чего дрожишь? Я ж не кусаюсь. Пока.
Егор стоял, все еще чувствуя тепло ее руки на своей футболке, когда баба Маша снова повернулась к столу. Она наклонилась, чтобы протереть дальний край, и халат задрался выше, чем раньше. Его взгляд невольно скользнул вниз — и он замер. Под халатом не было ничего. Ни намека на белье, только голая кожа — бледная, с россыпью мелких родинок и мягкими складками. Ее большая задница, чуть обвисшая, но все еще округлая, открылась ему во всей красе, и Егор почувствовал, как в горле пересохло. А потом — предательское тепло между ног. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки, но джинсы уже начали теснить, и это его ошеломило. "Что за черт?" — подумал он, отводя взгляд, но картинка намертво впечаталась в мозг.
Баба Маша выпрямилась, будто ничего не заметив, и бросила тряпку в ведро. Она обернулась к нему, вытирая руки о халат, и снова поймала его растерянный взгляд.
— Чего стоишь, как вкопанный? — хмыкнула она. — Пойдем, что ли, чаю попьем. У меня термос есть, а то ночь длинная.
Егор кивнул, не доверяя своему голосу, и поплелся за ней в комнату отдыха. Сердце колотилось, а в голове крутился хаос: "Это что, seriously? Она же старуха... но почему я...".
Комната отдыха была маленькой — старый диван с потертой обивкой, круглый стол, пара стульев и микроволновка в углу. Баба Маша достала из сумки термос и две потрепанные кружки, разлила чай. Запах травяного настоя смешался с ароматом хлорки, что до сих пор витал вокруг нее. Она села напротив, чуть раздвинув ноги, и халат слегка разошелся, обнажая толстые бедра. Егор старался смотреть в кружку, но краем глаза все равно цеплялся за эти детали.
— Ну, Егорка, рассказывай, — начала она, отхлебнув чай. Голос
Эротический чат. Мне 35, ему 18 )