ее был спокойный, но с какой-то подковыркой. — Девушка-то у тебя есть?
Он кашлянул, обжегся горячим чаем и поморщился.
— Нет, пока не завел, — буркнул он, глядя в стол.
— Да ты что? — баба Маша приподняла бровь, и ее морщинистое лицо осветилось удивлением. — Парень молодой, симпатичный, а без девушки? Это как так?
— Да времени нет, — он пожал плечами, чувствуя, как щеки горят. — Работа, учеба... да и не встретил еще такую, чтоб прям зацепило.
Она хмыкнула, откинулась на спинку стула, и грудь под халатом колыхнулась, натянув ткань. Егор сглотнул, стараясь не пялиться.
— Не встретил, говоришь? — продолжила она, хитро прищурившись. — А может, ты просто не там ищешь? Девчонки нынче все худые, как спички, да быстрые — только и знают, что в телефонах сидеть. А тебе, поди, надо что-то... посерьезнее.
Он не знал, что ответить. Ее слова звучали двусмысленно, и в голове снова всплыла та сцена — голая кожа под халатом. Между ног опять шевельнулось, и он сжал кружку сильнее, чем нужно.
— Да я как-то не думал об этом, — выдавил он наконец.
— Не думал, а зря, — баба Маша наклонилась чуть ближе, и ее голос стал тише, почти заговорщический. — Молодость — она быстро проходит, Егорка. А вот опыт... опыт никуда не девается. Он только лучше становится, как вино.
Она замолчала, глядя на него своими выцветшими глазами. Егор почувствовал, как воздух в комнате сгустился. Она не отводила взгляд, а он не знал, куда деть свой. Чай в кружке остывал, но внутри него все кипело.
— А у вас... у вас муж был? — спросил он вдруг, чтобы хоть как-то разрядить тишину.
— Был, да спился давно, — она махнула рукой. — А после него я уж и не искала. Зачем? Мужики в моем возрасте либо брюзжат, либо в могиле. Да и не те они стали, не то что ты — молодой, крепкий.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то такое, от чего у Егора мурашки побежали по спине. Она явно строила диалог не просто так — каждое слово будто подталкивало его к чему-то. Он нервно провел рукой по волосам, откинув челку.
— Да ладно вам, Мария Николаевна, — сказал он, пытаясь отшутиться. — Я ж не какой-то там... герой-любовник.
— А кто знает? — она подмигнула. — Может, в тебе еще спит зверь, а ты и не в курсе.
Егор поперхнулся чаем. Она рассмеялась — низко, хрипло, и этот смех только усилил его смятение.
Егор кашлянул, пытаясь прогнать неловкость, но ее смех все еще звенел в ушах. Он поставил кружку на стол, чувствуя, как ладони вспотели. Баба Маша сидела напротив, чуть покачивая ногой, и халат то и дело оголял ее бедра. Она смотрела на него с той же хитрой улыбкой, будто знала, что творится у него в голове.
— Ну что, Егорка, — начала она, отпивая чай, — раз девушек нет, как ты вообще обходишься? Молодой ведь, кровь горячая. Небось, не спишь ночами, мучаешься?
Он замер, не ожидая такого прямого вопроса. Щеки вспыхнули, и он отвел взгляд, уставившись на потрепанную обивку дивана.
— Да я... нормально обхожусь, — пробормотал он, но голос звучал неуверенно, почти срывающимся.
— Нормально? — баба Маша хмыкнула, наклоняясь ближе. Ее грудь снова колыхнулась под халатом, и Егор невольно заметил, как ткань обрисовала темные круги сосков. — Это как это — нормально? Руками, что ли, себя тешишь? Или фильмы какие смотришь, про девок голых?
Он сглотнул, чувствуя, как жар пополз от шеи к ушам. Она говорила так спокойно,
Все или ничего