Схватив мыло, она отмыла палец трижды, не глядя на него, боясь увидеть грязь.
Это было наслаждением, но после оргазма вернулись стыд и вина. Она мастурбировала — грязно и отвратительно.
Закончив душ, Бетси решила забыть это и больше не повторять. Утро прошло без "приступов", и она снова поверила в себя. "Слава богу, это закончилось, " — думала она. Как и с любой болезнью, она боялась, что зуд останется навсегда. Но всё прошло, как всегда.
С улыбкой она шла через кампус к лекции о южноамериканских племенах. Рабочий день почти закончился.
Но тут она увидела Роберта Даффса — его худощавую фигуру и взъерошенные волосы. Он быстро шагал, словно убегая. И зуд вернулся — глубокий, в попке.
— О нет, — прошептала она, озираясь в поисках помощи. Прислонилась к дереву, вздрогнув от контакта. Перешла к другому, тонкому, чтобы ствол вошёл в ложбинку попки. Сжала сфинктер, вдавливая анус в кору, наклонившись чуть сильнее, скрывая лицо волосами. Но, почувствовав облегчение, поняла, что выглядит странно — и у неё лекция.
На занятии она не могла смотреть на Роберта. Каждый взгляд вызывал зуд, будто комар кусал её прямо в попку. Она ёрзала, сжимала сфинктер — помогало ненадолго.
Бетси попробовала прислониться к углу стола, делая вид, что отдыхает, но угол не доставал до ануса — платье было слишком плотным. Чтобы почесаться, пришлось бы нагнуться и вдавить попку в стол — студенты бы удивились.
К концу лекции она извивалась, будто в трусах муравьи или ей срочно нужен туалет.
Бетси поняла: так больше нельзя. Ещё одна такая ночь или день — и она сойдёт с ума. Надо искать помощь, и срочно.
Она решила обратиться к врачу. Медицина должна знать, как это лечить. У всех бывают похожие проблемы, верно? Это смущает, как поход к гинекологу, но тут ещё хуже.
Бетси отправилась в местный центр срочной помощи. К своему обычному врачу попасть было невозможно — ближайшая запись только через пару недель. Её всегда удивляло, что "постоянный" врач никогда не мог принять, когда она болела.
Можно было пойти в кампусную клинику — профессоров там принимали сразу. Но именно из-за статуса профессора она не хотела туда обращаться. Студенты, подрабатывающие там, могли увидеть её записи, а слухи по кампусу разлетелись бы мгновенно.
Больничный "скорый приём" тоже не подходил — её случай не угрожал жизни. Это была скорее срочность, не терпящая отлагательств. Её мучило острое, неотложное желание избавиться от проблемы.
Но, оказавшись в клинике, она заколебалась. Что написать в графе "жалобы"? "Зуд в анусе" — вышло неловко, щёки вспыхнули, когда она протянула листок администратору. К счастью, та даже не взглянула, занятая проверкой страховки.
С облегчением Бетси села в приёмной, оглядывая "конкурентов". Тут были порезы, сыпь, простуды, лихорадки — все постепенно исчезали в кабинетах. А она ждала. И ждала. И ждала.
Почему её не зовут? Некоторые, пришедшие позже, уже прошли. Наверное, медсестра сортировала по тяжести — жар или травма важнее зуда в попке. Лучше бы она написала что-то другое, и не только из-за стыда.
Сидеть становилось невыносимо — мысли о жжении и покалывании в анусе не отпускали. Она сжимала сфинктер, ёрзала, гадая, что думают другие. Вряд ли они догадаются, но, скорее всего, решат, что у неё проблемы с желудком. Слабое утешение.
Наконец её вызвали. В кабинете милая медсестра измерила давление и температуру, но спросила о причине визита. Бетси пришлось признаться:
— У меня дискомфорт... в анусе.
— Ох! — удивилась медсестра, не сумев скрыть реакцию. — Ну, доктор скоро придёт.
"Скоро" оказалось преувеличением — она прождала ещё 45 минут на осмотр, который займёт минут пять-десять.
Рассказик ?2