Категории: Зрелые | В попку
Добавлен: 15.03.2025 в 03:34
В субботу Егор стоял у ее двери, с пакетом в руках — бутылка коньяка и пачка печенья "Юбилейное". Постучал, и Маша открыла, но не в халате — на ней было старое платье, темно-синее, с мелкими цветами, выцветшее на плечах, чуть тесное в груди. Оно обтягивало ее грузное тело, подчеркивая широкие бедра и тяжелую грудь без лифчика. Волосы седые, распущенные, падали на спину, и она хмыкнула, глядя на него.
— Ну, Егорка, пришел, — сказала она, и голос ее был хриплый, теплый. — Заходи, а то картошка стынет.
Он шагнул внутрь, вдохнув запах жареной картошки и масла. Квартира была все та же — тесная, уютная: кухонька с клеенкой в ромашках, комната с гудящим телевизором, кровать у стены, ковер с оленями. Он разулся, поставил пакет на стол, и Маша кивнула на стул.
— Садись, — сказала она, ставя перед ним тарелку — жареная картошка, золотистая, с хрустящими краями, и пара котлет, чуть подгоревших, но пахнущих мясом. — Ешь, пока горячее.
Егор взял вилку, попробовал — картошка хрустела, котлета была сочной, с легким привкусом лука. Он кивнул, жуя.
— Вкусно, — сказал он. — Давно такого не ел.
— Ну еще бы, — она хмыкнула, садясь напротив с такой же тарелкой. — Наливай коньяк, Егорка, а то руки зря греешь.
Он открыл бутылку, плеснул в граненые стаканы — не много, но достаточно, чтобы расслабиться. Они чокнулись, выпили, и коньяк обжег горло, растекся теплом по груди. Маша откинулась на стуле, платье натянулось, и он заметил, как ее грудь колыхнулась под тканью.
— Слушай, — сказала она, глядя на него с хитринкой. — Кран у меня течет, второй день капает. Починишь, а? А то я с этой трубой воюю, а толку нет.
— Починю, — он кивнул, допивая коньяк. — Где ключ?
Она прошаркала к ящику, достала старый гаечный ключ — ржавый, с облупленной ручкой, — и повела его к раковине. Егор залез под мойку, лег на спину, чувствуя, как холодный линолеум липнет к спине. Кран капал — ржавая вода стекала по трубе, и он начал крутить, пьяно хмыкая, когда вода брызнула ему в лицо.
— Ну ты, Егорка, мастер, — сказала она, стоя над ним. Ее платье задралось, показав толстые ноги, и он мельком увидел, что под ним пустота — ни белья, только седые волосы между бедер. — Не утопи меня тут.
— Не утоплю, — он хмыкнул, затягивая гайку. Через пару минут капать перестало, и он вылез, вытирая руки о джинсы. — Готово.
— Ну спасибо, — она улыбнулась, и морщины смягчились. — Садись, выпьем за твои руки.
Они вернулись к столу, налили еще коньяка, и он стал мягче, развязал языки. Маша отхлебнула, глядя на него поверх стакана.
— Знаешь, Егорка, — сказала она, пьяно. — Была я молодая, с Серегой на юг ездила. Море, жара, он мне ракушки таскал. А потом в вагоне пьяные целовались, пока проводник не прогнал. Молодость, она такая — дурная, но сладкая.
— А потом? — спросил он, подвигаясь ближе, чувствуя тепло от ее слов.
— Потом он спился, — она пожала плечами. — А я одна осталась. Мужского тепла давно не было, Егорка. А ты... ты мне его даешь.
Она замолчала, глядя на него, и в глазах ее мелькнуло что-то мягкое, почти нежное. Потом встала, подошла ближе, и платье качнулось, задравшись чуть выше колен.
— Слушай, — сказала она, и голос ее стал тише, хриплый от коньяка. — Хочу сегодня... нежно, долго. Чтоб ласкал меня, языком, руками, как тогда, помнишь? Ты мне лизал, и я... растаяла
Счастливы вместе. часть 4 Лена.