трахнуть вас? Николай красноречиво, но грубо, если это не противоречия в терминах, прохрипел.
Его слова поглотили меня, они захлестнули меня, и они завладели мной. Я теряла все: «Свою борьбу, свое сопротивление, возможно, свою репутацию, и я внезапно начала осознавать свои запреты. Мой разум вернулся к тому времени, когда я так жалко сдалась в первый раз, а затем полностью капитулировала перед ними.
Я вспомнила, что я чувствовала, когда они медленно уговаривали меня снять одежду или отодвигали мои трусики, от моих интимных мест и полностью обнажали меня. После того, как я сначала почувствовал себя оскорбленной и униженной, эти ощущения затем изменились, и я почувствовала себя такой возбужденной, такой сексуально возбужденной и такой, как бы это описать, раскрепощенной или, полагаю, правильной. Опасения, страх, тревоги, социальные соображения и запреты — все это оставило меня, и я пошла со своим телом, а не с потребностями своего ума. Я позволяла им делать со мной именно то, что они хотели, что, по совпадению, было именно тем, чего я хотела.
— Вы готовы, Эльвира Сигизмундовна, — продолжал один из них.
— Вы хотите, чтобы вас трахнули, не так ли?
Я поняла, что это были мои потрясения, и разум насиловал меня.
«Нет, не здесь, мы не можем сделать это здесь», — очень неразумно простонала я, услышав, как Николай завел двигатель, и Павел сказал.
«Может быть, тогда мы сможем заехать к вам домой и немного повеселиться втроем, перед чаем?».
— Нет, нет, — простонала я, прекрасно понимая, что если они войдут в мой съемный дом, я не смогу удержаться и не позволю им идти дальше. Если я позволю им проникнуть в мой дом, я знала, что позволю им проникнуть в мои трусики, да, если они войдут в мою киску, они наверняка кончат в меня.
Когда мы добрались до моего съемного дома, я посмотрела на Николая и прошептала: «Пожалуйста, Николай, нет!», но я уверена, что он и Павел заметили бы отсутствие убежденности в моих словах.
Николай поднял брови и пробормотал: — Нет? Вы уверены, Эльвира Сигизмундовна? Когда он наклонился через рычаг переключения передач и провел тыльной стороной ладони, по моей груди, посылая, во мне укол желания и заставляя мои соски почти мгновенно затвердеть. Он обхватил мою грудь и неизбежно почувствовал это, он улыбнулся.
— Вы правда не это имеете в виду, ладно?
Он открыл свою дверь и быстро обошел переднюю часть Мерседеса и открыл мою дверь. Он протянул руку, схватил меня за руку и вытащил прямо в свои объятия. Мне было приятно, что было темно, потому что у меня были довольно любопытные соседи. Николай сильно прижал меня к себе, и мое сердце заколотилось, когда я почувствовала, как его эрекция по всей длине вдавливается в мой живот. Трепет быстро удвоился, когда Павел подошел ко мне сзади, обнял меня, и сильно прижал свою эрекцию к моей заднице.
— Входите, — сказал я неохотно, но с огромным ожиданием предстоящего волнения и, полагаю, стыда. Я знала, что потеряла его и что я принадлежу им, чтобы делать с ним все, что они хотят. Это заставило меня чувствовать себя очень подавленной, и хотя, я испытывала отвращение к себе, я также возбуждалась.
Это было странное чувство, когда я открывала дверь и позволяла двум молодым парням следовать, за мной в мой дом. Когда мы втроем вышли в коридор, я почувствовал трепет, но также и предвкушение и сексуальное возбуждение. Я не могла поверить в то, что делала, но теперь у меня не было никакой возможности остановиться. В темноте гостиной они оба обняли меня, один
Рассказ первый. ?Гимнастка из олимпийского сочи?.