равно уже не было смысла прятаться и скрывать. Петрович и так видел больше чем положено и теперь меня не может спасти никто кроме него. Мой член опух немного и посинел. Яйца были хоть и синими, но я их до этого успел немного распутать, и их уже почти не ломило, хотя они ещё было пережаты двумя узлами. Петрович стоял и молчал. Я, чувствуя неловкость продолжал распутывать и развязывать узлы на члене и яйцах, опасность потерять их была сильнее стыда. Шнурки падали на пол один за другим и вскоре я облегчённо вздохнул и наклонившись подобрал их и подтянул штаны.
— Мне завтра уже не выходить на работу – подняв глаза и глядя на Петровича, спросил я.
— Ну почему же. На морозе лучше думается, и я вот что решил пока – сказал он.
— Это твоё дело и твои яйца и не мне решать чешешь ты их или руками тискаешь. Дело в том, что как с тобой поступить, в смысле с тем что я о тебе узнал – сказал он так загадочно и не его обычным резким и властным тоном.
— Петрович, только прошу, не рассказывай об этом никому и давай забудем всё – сказал я.
— Рассказывать, допустим, я пока и не собираюсь никому, а вот забыть тоже не смогу, уж больно меня твой вид шокировал. Всё ещё прийти в себя не могу. Это ж как надо ненавидеть свой член и яйца, чтоб вот так издеваться над ними. Ведь ты ещё можешь жениться и у тебя могут быть дети – сказал он и пройдя мимо меня, сел на диванчик.
— У меня не может быть детей из-за болезни в детстве – напомнил я.
— Но такому как у тебя будет рада любая незамужняя баба – добавил он.
— Я привык один совсем справляться, да и не искал я никого. А сверстницы все уже давно живут в городе – пояснил я.
Я уже всё расправил на себе и сел рядом. Пауза молчания затянулась. Я понимал, что любое моё необдуманное высказывание может всё испортить и оставалось надеяться только на душевность Петровича. По жизни он не был зловредным и никогда никому ничего плохого не сделал, по крайней мере я об этом ничего не знал.
Петрович стал называть фамилии одиночек и тут же добавлял, эта тебе не подойдёт, эта тоже и так он не смог мне выбрать ни одной кандидатуры.
— Ты прав, выбора действительно нет по крайней мере с моей точки зрения – сказал он и рассмеялся.
— Вот и я о том же – согласился я.
Мы ещё посидели и помолчали немного, каждый осмысливая сказанное и увиденное. Особенно это нужно было Петровичу. Я же боялся за то, что моя тайна может стать достоянием гласности.
— Серёга, и как давно ты этим занимаешься – вдруг спросил он.
— Со школы ещё – коротко ответил я.
— М да – промычал он что-то себе под нос и встал.
— Ладно, мне домой пора. Проводи и закройся – сказал он и направился к выходу.
Я встал и пошёл за ним, держа в руке ключи. Возле двери Петрович остановился и повернувшись ко мне, вдруг резко рукой схватил меня за яйца и стал сжимать их. Рука у него действительно была сильной и мне даже стало немного больно, но он продолжал сжимать и смотрел мне в глаза, не отводя взгляда. Я терпел, сколько мог и потом сморщился. Он тут же отпустил и сказал.
— Да, яйца у тебя действительно крепкие. Ну пока – сказал он и вышел.
Экстремальное приключение на работе перед отпуском. Часть 6.