залог мирового соглашения и я, не подозревая ничего, даже не стал прикрывать свои яйца. При виде неприкрытых яиц и свободно качающихся между моих ног, возможно сработала старая привычка, и Петрович схватив их, сжал в своей огромной руке и стал сдавливать.
— Петрович, отпусти, больно же – сказал я.
— У тебя вон член скоро отвалится, посинел весь и тебе не больно, а тут – и рассмеявшись, он отпустил мои яйца и вышел.
После этой встречи я немного успокоился и понимая, что сделал глупость, старался больше не светить своими перетянутыми гениталиями перед механиком. Всё вроде улеглось, и он даже не упоминал об этом, проходя мимо, здоровался, но руки не распускал. Я подменял его шурина несколько раз, когда они с Петровичем увозили свинину на рынок. Зима ещё не вступила в свои права и было тепло, и долго дома она бы не пролежала.
Мне снова захотелось немного расслабиться и как обычно я стал на работе, после того как все уходили по домам, тискать и перетягивать свои член и яйца и всегда вспоминал руку Петровича, как она их сдавливала. Мой член сразу возбуждался, и мне с трудом удавалось затянуть узел.
Один раз я как-то отвлёкся, толи снег расчищал возле входа, а может ещё что, но, когда все ушли, я подумал, что снова один и раздевшись как обычно, топили хорошо и было тепло в здании, я перетянул свой член и яйца и решил просто пройтись по первому этажу. Было необычно и даже скажу очень приятно снова ощутить себя в не дома голым. Я шёл и прислушивался возле каждой двери. Было тихо, как вдруг сзади со стороны двери я услышал голос Петровича.
— Сергей, ты где, открой дверь.
Мне ничего не оставалось, как выйти и взять ключи, чтоб открыть дверь. Петрович был удивлён моим внешним видом, ведь мы с ним договаривались, что я на работе этого делать не буду.
— Прости Петрович, не удержался, жарко показалось – сказал я и взял в коморке ключ.
Петрович подошёл ближе и окинув меня взглядом, сказал.
— Разматывай, пока не отсох совсем.
Я быстро стал развязывать узлы, а сам стою и весь горю от стыда. Так неудобно вышло, почему я второй этаж не проверил, ругал я себя. Когда все шнуры были развязаны и сняты, Петрович подошёл и так властно сказал.
— Руки убери.
Я отодвинул руки прикрывающие мои гениталии и он, схватив меня за яйца сильно сжал их. Он давил и смотрел мне в глаза, а потом и говорит.
— Может тебе их совсем раздавить? А?
— Нет не нужно, - как заведённый бормотал я.
Петрович был образованный, давно работал и до пенсии ему оставалось всего чуть-чуть, и хотя между нами была приличная разница, но как руководителя я его уважал, и мне было очень неудобно перед ним. Когда он увидел, что мне действительно больно, он ослабил руку и молча взял у меня из руки шнурок. Сделав из него петлю, каким-то необычным образом, он ловко накинул её мне на член и яйца и стал затягивать. Петрович в своё время служил на флоте и все его между собой, да и так в глаза звали иногда боцманом. Шнур стал врезаться в тело члена у самого его основания. Я не понимал, что со мной происходит. Мне было одновременно и больно, и приятно, что мой член завязывает шнуром посторонний человек. Я стоял и просто смотрел как затягивается шнур и молчал. В голове мгновенно пролетели воспоминания про то как мы с другом Димкой развлекались, когда в школе учились и многое другое. Наступила
История одной охоты