точке - ему во всех подробностях видны сейчас её гениталии. Неужели не клюнет?
Жопа у Светки красивая, это её козырь в любой схватке с любым мужиком – так ещё Валентина ей говорила, подготавливая дочь к грядущим любовным битвам. Готовила к разлуке с домом, к студенчеству далёких, может даже столичных краях - где ни мамки Вали, ни Коли, ни Мишки под рукой не будет, и где за Светку вступиться будет некому.
Ну вот. К схваткам с коварными, агрессивными и изменчивыми мужиками она вполне готова – и морально, и физически. И пускай она не на психфак МГУ поступила, но соснуть мужику так, чтобы он из дымящейся собственной шкуры выпрыгнул, Светка умеет получше любой эмгэушной заучки!
Света Лосева и в жопу дать не дура, и всё остальное прочее. Чтоб без боли, без травм, без говняных брызг и помидорных семечек на залупе. Чтоб красиво было. И ещё чтоб и самой удовольствие получить. А не вот это всё, как у тех девчонок - фух! – и потекло кой-чо по трубам!
Правда, после просмотра фотографии её ануса, сделанной стеклянной охранницей Лизой – фотографии, которая была вытатуирована чуть выше и чуть сбоку анальной Светкиной дырочки, она частично утратила уверенность.
Однако, если рассудить, её четыре татуировки – лишь крохотные пятнышки, с расстояния вытянутой руки принимаемые за родимые пятнышки, не более. Ничего страшного, жить можно.
С минуту профессор молча исследовал её влагалище, вводя палец в самую глубину, и Светка не смела пошевелиться, только чавкала, давясь слюной и кивала шеей, обрабатывая член профессора. Светка, погружённая в свои думы, дышала ровно и глубоко, возбуждение от минета было умеренным и рёбра на её боках не ходили ходуном. Профессор, вероятно что-то заподозрив, второй рукой проник в анус и толстыми мясистыми пальцами сильно растянул его, причинив Светке боль и возвращая её в действительность.
— Ай, - не очень эмоционально воскликнула Светка. Болью в заднице её не удивить. Поэтому она не вскрикнула, а почти прошептала. Но профессор услышал. Его, похоже, задела некая отстранённость девушки. Его собственной студентки, сосущей его собственный хуй.
— Что? – спросил он, и в его голосе Светке почудились нотки недовольства. – Свет, ты где? Соси давай!
Светка налегла, качая головой будто техасская нефтяная вышка.
— Угл! Угл! Угл! – хлюпанье, урчание, плеск слюней и шлёп губ наполнили комнату и заодно вернули профессору хорошее настроение. Светка, воодушевлённая успехами сосания, аккуратно пукнула – зная, что шеф это дело одобряет – если пукают женщины, да ещё в процессе ебли! Светка усмехнулась, пощекотала шефу уздечку на залупе кончиком языка и пукнула ещё. Для любимого не жалко!
Профессор умилённо поцеловал её в жопу. И ещё. И ещё.
— Пизда у тебя красивая, Свет! Особенно жопа! Очень впечатляет! Широкая! Гладкая! Хорошо! Здорово! – после долгих поцелуев сообщил профессор. Подумав, спросил:
— В жопу хочешь трахнуться?
— Да. – нежно пукнула Светка. Пусть сообразит, тугодум, что рот у девочки занят! Занят, алло!
Ох, как ей, девочке, это стыдно, страшно и невыразимо сладко – ебаться в жопу! Особенно когда рот занят и сказать об этом нельзя.
— Ну скажи - хочешь? Или – очень хочешь? Или – очень сильно? – улыбаясь, допрашивал Светку мужчина, по-хозяйски растягивающий её анус. Очень довольный собой мужчина.
Ответить такому мужчине Светка могла только одно:
— Очень хочу... Очень сильно... Очень сильно хочу ебаться!
Но рот - не видите разве, господин тормоз? Что со ртом?!
На всякий случай она произнесла последнюю часть фразы, которую она стократ повторяла, строго внутри себя:
— Очень хочу ебаться! С вами, милый Андрей Петрович! С вами!
горячий июль (продолжение)