Она замерла, потом медленно расстегнула блузку. Под ней оказался белый лифчик с бантиком — детский, невинный. Андрей почувствовал, как что-то ёкнуло в груди, но подавил это. «Надо брать инициативу. Как альфа.»
Он притянул её к себе, грубо прижав губы к её рту. Её губы дрожали, язык был неподвижен. Когда он сдёрнул с неё юбку, Людочка взвизгнула — не от возбуждения, а от испуга.
— Андрей, может, выключить свет? — попросила она, но он уже залез рукой под её трусики. Сухо. Холодно.
— Расслабься, — пробурчал он, пытаясь ласкать её, как когда-то жену… Но Людочка сжалась, её ноги дрожали. В голове всплыло другое тело — Женино, влажное, податливое, требовательное.
— Я… я не могу… — она вдруг вырвалась, прикрывая грудь руками. — Мне страшно.
Андрей отпрянул. Его член, полувозбуждённый, бесславно обвис. Людочка схватила одежду и бросилась в ванную, громко щёлкнув замком.
Он сидел на краю кровати, слушая, как за стеной плачет. «Что со мной не так?» Раньше он умел это — быть «мужчиной». Или просто играл роль, которую все от него ждали?
В зеркале напротив отражался его силуэт — ссутулившийся, с тенью Жениных пальцев на шее.
— Простите, — прошептала Людочка, выскользнув из ванной уже одетая. — Я думала, вы… другой.
Когда дверь закрылась, Андрей пнул ночной столик.
«Другой», — повторил он про себя. Да. Но какой?
сравни с первоначальный версией и оцени
*****
Андрей заказал третий виски, когда заметил его взгляд. Мужчина сидел в дальнем углу бара — широкоплечий, с аккуратной бородой и дорогими часами на запястье. Их глаза встретились на секунду дольше, чем положено.
— Андрей, — представился он, когда незнакомец подсел к стойке.
— Максим. — Голос низкий, с лёгкой хрипотцой. Пальцы, обхватывающие бокал, — сильные, с коротко подстриженными ногтями.
Они говорили о работе, о политике, о вине. Максим шутил жёстко, без намёка на жеманство. Его колено случайно коснулось Андреева под столом — и не отодвинулось.
— У меня тут номер, — бросил Максим, допивая виски. — Если хочешь продолжить.
Андрей почувствовал, как кровь ударила в виски. «Попробуй. Докажи себе, что это не случайность с Женей».
Номер пахло кожей и дорогим одеколоном. Максим расстегнул рубашку, обнажив грудь с седыми волосками. Его руки знали, что делать — одна мягко, но неотвратимо сомкнулась на моей шее, заставляя опуститься на колени, вторая уже расстёгивала ремень.
Перед моим лицом оказался его член — ещё мягкий, окружённый тёмными кудрями волос. В отличие от ухоженного лобка Жени, здесь пахло мужским потом, смешанным с лёгкой горчинкой немытого тела. Волна брезгливости подкатила к горлу, но сильные пальцы в моих волосах не оставляли выбора.
Я высунул язык, коснувшись вялой плоти. На вкус он был... другим. Не как у Жени — солоновато-сладковатый, а терпкий, с металлическим привкусом. Но странное происходило — под моими губами он начал пробуждаться, наполняясь кровью, становясь твёрдым и горячим.
Мои губы скользили по длине, язык обводил головку, собирая каплю преэякулята. Это было унизительно — чувствовать, как мои собственные навыки заставляют его стонать. Его руки впились в мои волосы, направляя ритм.
— Да, вот так... — его голос звучал хрипло.
И вдруг — резкий рывок. Он оторвал меня от своего члена, двумя руками толкнув на кровать.
— Раздевайся, — бросил Максим тоном, не предполагающим возражений.
И прежде чем я успел сделать движение, его горячие губы впились в мои. Грубая щетина царапала моё гладковыбритое лицо, а настойчивый язык проник в рот — влажный, требовательный, с привкусом виски и чего-то безжалостно мужского.
Контраст ощущений ударил по нервам: колючая щетина/мягкие губы, жёсткий захват/скользкий язык. Где-то внизу живота дрогнуло, и мой член предательски налился кровью,
Лучшие друзья. Ссора.Эпилепсия.