Она встала, всё ещё в ошейнике, голая, и подошла. Он шёл за ней, взял телефон, включил камеру.
— Посмотри на себя. Это ты. Это не жена, не верная девочка. Это сучка, жаждущая быть наказанной. Скажи это.
— Это… это я. Я — твоя сучка. Я хочу быть наказана.
Он зажал её волосы, потянул голову назад, целуя шею, потом снова — в зеркало.
— Хорошо. Сегодня — наказание за стыд. Вечером ты будешь умолять меня кончить, но я не позволю.
Он подвёл её к столу. Привязал запястья к ножкам. Дал в рот кляп.
И почти час он не касался её руками — только плетью и словами. Медленно, точно, будто выжигая из неё остатки страха. Каждый удар — как черта между прошлой и нынешней ею.
В конце она лежала в слезах, но не от боли.
От желания. Безумного, нечеловеческого желания быть с ним до конца. Даже если конец будет в бездне.
Он сел на диван и смотрел, как она пытается дотянуться до него, скованная, униженная, готовая на всё.
— Заслужи оргазм завтра. А сегодня — спи на привязи.
Четвёртый день — тревога в тишине
Наутро он уехал по делам, оставив её с распухшими губами, но без ласки. Без прикосновения. Без освобождения.
Она лежала на кровати, не зная, как себя вести. Внутри бушевал ураган. После вчерашнего — она ожидала большего, какого-то утешения, объятий, даже слов. А получила холод и пустоту.
«Он наказывает, потому что я плохая?.. Или потому что ему просто всё равно?»
Сомнения вонзались иглами. Она села на край кровати, прижимая ноги к груди. Мысли о муже вдруг всплыли с неожиданной силой. Обрывки: как он приносил чай, когда она болела… как касался её плеча, нежно, без давления… Его голос. Добрый, родной.
«А я сейчас… как собака. Как ничто. Чего я добилась? Я теперь лучше? Чище?»
Слёзы подступили, но она сжала кулаки. Нет. Нет пути назад. Она сделала выбор. Каждый вечер, каждая капля унижения — это шаг к новой себе. Та, прежняя, жила в иллюзии. А теперь — она знает себя.
Чтобы отвлечься, она включила его сообщения. Один — короткий.
«Сегодня — ты будешь просто мебелью. Встанешь на четвереньки у двери к шести. Если двинешься — день начнётся заново.»
Это уничтожило последние иллюзии. Она — объект. Без права на чувства. Но вместе с тем, под этой жестокостью — что-то странное и тёплое. Он видит её. Превращает в то, чем она никогда не позволяла себе быть. И от этого — всё сильнее хотелось принадлежать ему.
Семь дней до шлюхи. часть 2