Ровно в шесть она стояла, как велено: на четвереньках, у двери, голая, волосы заплетены в тугой пучок, взгляд — в пол. Он вошёл, не говоря ни слова. Прошёл мимо, как будто она была действительно предметом интерьера. Снял пиджак, сел на диван, включил телевизор. Она слышала, как он пьёт чай, перелистывает страницы, идёт в душ. Прошёл час. Два.
«Он и не притронется ко мне сегодня?..»
Каждая минута была пыткой. От холода пола, от усталости, от... унижения. Но ещё — от возбуждения. От ощущения полной потери контроля. Он мог сделать с ней всё. И не делал.
Наконец, он подошёл. Молча. Пальцы прошлись по спине, задержались на ягодицах. Она затаила дыхание. Внутри — вспыхнуло желание. Даже не оргазм. Жажда внимания. Принадлежности.
Он схватил её за волосы, подвёл к креслу.
— Что ты? — спросил он.
— Я… твоя мебель… твоя вещь…
— Громче.
— Я — твоя вещь.
— Хорошо. Ляг. Засыпай у ног.
Он сел, закинул ноги на её спину. Не сказал ни слова. И снова — ни ласки, ни награды. Только полное подчинение.
А она лежала. Сердце стучало в ушах. Где-то в глубине — слабый голос кричал: «Ты сошла с ума!» Но всё остальное внутри было спокойно. Сладко. Потому что, несмотря ни на что… она ощущала себя живой.
— --
Пятый день — пряник
Утро началось не с холода и тишины, как обычно. Когда она проснулась, он уже сидел рядом. Рука медленно скользила по её бедру, нежно, почти любовно. Она замерла, удивлённая до оцепенения. Пальцы — не властные, не требовательные. Почти ласковые.
— Сегодня… — произнёс он, глядя прямо в глаза, — ты заслужила награду.
Сердце застучало, как у школьницы. Она подняла глаза: не издевательство ли это? Но нет. Он смотрел на неё… будто с теплом.
Он уложил её на живот, прошёлся по спине губами, вдохнул запах её волос. Она прикусила губу, чтобы не расплакаться. Она не хотела этого. Она жаждала этого. Этой иллюзии близости.
— Я знаю, что ты хочешь, — прошептал он. — Сегодня ты получишь. Всё.
Он взял её, медленно, глубоко, удерживая за запястья. Никакой грубости. Только ритм. Чувственный, вязкий. Его дыхание — у самого уха. Она сжимала простынь, дрожала, и вдруг, сама не понимая как — начала всхлипывать.
Оргазм подступил быстро, яростно. Он будто подарил ей не только разрядку, но и надежду. Она не могла остановить слёзы. Он не остановил её. Только провёл пальцем по щеке.
— Всё хорошо, — сказал он. — Ты хорошая девочка.
И это стало для неё важнее самого акта.
«Он заботится… всё это — путь. Он воспитывает меня, но в конце будет тепло. Любовь. Близость…»
— --
Пятый вечер — кнут
Она ждала продолжения, ждала ещё одного знака. Но вечером — всё изменилось. Он пришёл, не сказав ни слова, положил на стол камеру и пульт. И лист бумаги.
На нём — список:
1. Стать на колени.
2. Смотреть в камеру, сказать: «Я шлюха. Я принадлежу только ему.»
3. Мастурбировать, не отводя взгляда.
4. Просить кончить, пока не получишь разрешение.
5. Проглотить слюну, собрать её с пола.
6. Поблагодарить.
«Это… за что?» — сердце заколотилось. Её стошнило от паники. Только утром он был ласков. Почти… любил?
Но камера уже мигала. Он смотрел, не моргая. И в его взгляде — ни тени прежней нежности.
Сердце разрывалось. Она стояла перед объективом, дрожа, не решаясь. Всё внутри кричало: «Ты не можешь! Ты не такая!»
Но руки поднялись. Губы прошептали:
— Я… шлюха. Я принадлежу только ему.
Слёзы бежали по щекам. Она смотрела в объектив и чувствовала, как умирает часть её. Часть, которая верила. В него. В любовь.
Семь дней до шлюхи. часть 1