ведь и так вернется ко мне, верно? Пыталась показать мне, как сильно она меня любит, солгав, а потом признавшись?
Но она этого не сделала. Не совсем. Она солгала один раз, чтобы скрыть свою неверность, затем попыталась скрыть большинство деталей, а затем замалчивала наиболее компрометирующий элемент этих деталей. Ее нежелание описывать своего парня означало... что? Вероятно, она знала меня и знала, что я так отреагирую, что буду испытывать сомнения, даже когда она будет настаивать на том, насколько я лучше.
Что, конечно, могло быть очередной ложью.
Вот в чем проблема, когда нарушаешь доверие: так много острых углов, о которые можно порезаться.
Завтрак тоже отдавал пеплом, но яйца, бекон, тосты и еще кофе, по крайней мере, придали мне сил. Кортни все это время молчала, молча, но с энтузиазмом прислуживая мне, как горничная в особняке барона 18 века. Ее угодливость действовала мне на нервы, как будто сама мысль о том, что поклоны и расшаркивание могут ускорить ее прощение, вместо того чтобы напоминать мне о том, почему она нуждается в прощении. Честно говоря, любой ее поступок, скорее всего, разозлил бы меня. Для нее это была безнадежная ситуация. Но, эй, все по-честному: она бы и меня посадила в такую же.
Кортни попыталась вымыть посуду, но я отмахнулся от нее и занялся этим сам, а затем вернулся в спальню. После душа я переоделся в шорты и футболку, но теперь добавил к этому еще и кроссовки. За последние десять лет моя физическая форма ухудшилась; в юности я однажды пробежал полный марафон, но теперь мне было бы трудно показать приличное время на дистанции 5 км, и мое тело это демонстрировало. Это нужно было изменить. Нужно было многое изменить.
Не сказав жене ни слова, я вышел из дома и побежал трусцой. Бег дает достаточно времени для размышлений, даже если просто попытаться сосредоточиться на своей форме, как это сделал я.
Когда я попытался набрать скорость, произошли две вещи. Во-первых, мой организм тут же отчитал меня за то, что я бегаю на полный желудок, и в первой половине дистанции мое продвижение замедлилось до уровня, лишь немного отличающегося от ходьбы. Во-вторых, я начал осознавать одну из проблем, присущих моему расплывчатому плану "восстановления себя", а именно то, что любые физические улучшения, которые я совершал, приносили пользу и ей.
Я не хотел набирать форму, чтобы соревноваться, по крайней мере, неосознанно, - с молодым засранцем, который подцепил Кортни в баре, - но это произошло бы в любом случае. Она позволила уложить себя в постель с более молодой и физически впечатляющей версией меня самого; и поскольку я представлял, что в конце концов мы снова займемся сексом, даже если мысль о том, чтобы прикоснуться к ней, вызывала у меня дрожь по коже, все, что я бы я ни делал, чтобы повысить свой уровень физической подготовки, извращенным образом шло бы на пользу и ей. Хотя я и обещал простить, есть "прощение" и есть "стимулирование", и я чертовски уверен, что не хотел делать последнее. Мне нужно было немного отдалиться от Кортни, не в качестве наказания для нее, а как способ вернуться к себе, не вознаграждая за то, что она сделала.
С этой целью я подумал о хобби, которые отошли на второй план с тех пор, как появились дети. Я не играл в Magic: the Gathering или Dungeons & Dragons более десяти лет, и, хотя я не скучал по затратам, которые иногда возникали, мне не хватало социального аспекта. Моя жизнь была сосредоточена вокруг моей семьи, как и должно быть, но
Секс, это не моё...