но не для человека, который посвятил себя тебе одной более 25 лет.
— Я действительно не знаю, кто ты, Хелен. Я думал, что знаю, но, очевидно, я и понятия не имел. Я бы поставил свою ЖИЗНЬ на твою верность и преданность мне. Хорошо, что я этого не знал, а?
Я посмотрел на нее — она неподвижно сидела на диване, и слезы текли по ее щекам. Она больше даже не пыталась заговорить. Она выглядела загипнотизированной. Я лениво гадал, что творится у нее в голове. "О черт, я думаю, он узнал"? Или: "Может, в конце концов, оно того не стоило"?
— Вот что меня по-настоящему трогает - ты любишь меня. Я знаю, что ты любишь меня. Мы с нетерпением ждали, когда состаримся вместе, и я знаю, что ты это имела в виду.
— Ну, знаешь что? Это твое наказание. Ты не сможешь состариться со мной. Ты больше не сможешь жить со мной. Видеть меня каждый день и прижиматься ко мне в постели по ночам. Ты даже не сможешь больше жить в этом доме.
Я указал на три чемодана, стоявшие в углу. - Через пять минут ты погрузишь их в свою машину и уедешь, Хелен. И ты не вернешься.
Тут она вскрикнула, напугав меня. - Нет, Роб! Нет, малыш, это...
— Да, "малышка"! - Яростно ответил я. - Я могу и сделаю это. Я тебя выгоняю. Но сначала пара мелких деталей.
Я двинулся к ней, пока не оказался прямо перед ней на диване, возвышаясь над ней. Она в страхе отпрянула, наблюдая за мной. Я снял свое обручальное кольцо и бросил его ей на колени. Когда ее глаза расширились от удивления, я схватил ее за левую руку и снял с нее кольца. Обручальное кольцо я тоже бросил ей на колени, а кольцо на помолвку положил к себе в карман.
— Как ты знаешь, кольцо на помолвку принадлежало моей бабушке, и оно останется со мной. Обручальные кольца, которые мы подарили друг другу - можешь делать с ними, что хочешь. Переплавь их, выбрось — засунь себе в задницу. Они отстаивали нашу любовь и верность друг другу. Мы оба теперь знаем, чего это стоит, не так ли?
Я подошел к кофейному столику и взял красивую стеклянную вазу, в основном прозрачную, но переливающуюся яркими голубыми и зелеными бликами. - Помнишь это, Хелен? Мы купили друг другу подарок на пятую годовщину свадьбы в Венеции. Это было действительно слишком дорого, но нам обоим понравилось, и это стало своего рода символом того, насколько мы были дороги друг другу.
Я высоко поднял руки, а затем со всей силы швырнул вазу на пол. Хелен вскрикнула от боли, когда ваза разлетелась на мелкие кусочки.
— Больше не стоит хранить, - холодно сказал я. Я повернулся, взял два фотоальбома и бросил их в камин.
— Наш свадебный и семейный альбом. Все эти драгоценные фотографии. Все воспоминания о том, что мы значили друг для друга. Теперь они не нужны. Правда, Хелен? - Я наклонился и облил их жидкостью для зажигалок, а затем чиркнул кухонной спичкой и поджег.
Хелен внезапно рванулась к камину, чтобы остановить меня, крича: - Нет! - Но я схватил ее за талию и потянул обратно к дивану, где она рухнула, рыдая. Мы оба смотрели, как пламя пожирает альбомы, и я осторожно похлопала по карману, куда положил фотографии наших дочерей, которые я вытащил из семейного альбома. Воспоминания о девочках все еще были дороги мне.
Через пару минут оба альбома превратились в пепел. Хелен все еще всхлипывала, отвернув от меня
Няня моего брата