Но это была прозрачная шифоновая ткань, которая почти ничего не скрывала. Впрочем, она была длинной, и, если сложить её в несколько слоёв, можно было прикрыть тело.
— Подождите, — Фуука схватила ткань и быстро обмотала ею грудь, стараясь скрыть бюстгальтер и обнажённую кожу. Она крепко прижала ткань под мышками, чтобы та не соскользнула.
— Теперь повернитесь, госпожа, и улыбнитесь! — скомандовал Того.
Фуука, всё ещё краснея, повернулась к камере, держа ткань так, чтобы она не упала. Её улыбка была натянутой — она явно боялась, что ткань соскользнёт.
— Отличное лицо! — подбадривал Того, продолжая снимать. — Но, кажется, вы слишком переживаете за эту ткань. Мужчина, помогите ей, чтобы не упала.
Актёр подошёл ближе и обхватил Фууку под грудью, держа ткань так, чтобы она прикрывала её бюст. Его руки легли на её рёбра, чуть ниже груди, и я заметил, как её кожа покрылась мурашками от его прикосновений.
— Теперь можете отпустить руки, госпожа, всё под контролем, — сказал Того.
Фуука нерешительно убрала руки, и ткань осталась на месте, удерживаемая актёром. Она выдохнула, но её глаза всё ещё были полны тревоги.
— Давайте попробуем разные позы! — Того руководил, а Фуука послушно двигалась, принимая указанные позы. Актёр всё время держал ткань, но я заметил, как с каждым движением он незаметно уменьшал количество слоёв. Постепенно ткань стала совсем тонкой, почти прозрачной, и сквозь неё ясно проступали очертания её груди. Её пышные груди, с тёмными сосками, были видны почти полностью, а цвет сосков проступал сквозь шифон, как тень на воде. Фуука, кажется, не замечала этого, думая, что всё ещё прикрыта, но для меня и Того это была лишь иллюзия, её последняя попытка сохранить стыдливость.
— Госпожа, давайте уберём эту ткань. Ваша грудь слишком прекрасна, чтобы её прятать, — сказал Того, его голос был мягким, но настойчивым.
— Что?! — Фуука посмотрела на меня, её глаза были полны сомнений и мольбы. Но, пока она колебалась, актёр медленно потянул ткань в сторону. Ткань соскользнула, и её обнажённые груди полностью открылись взглядам. Бюстгальтер, который до этого едва держался, упал на пол, и теперь её пышные груди, с тёмными, напряжёнными сосками, колыхались под светом софитов, притягивая все взгляды.
— О, какая красота! Ваша грудь — просто шедевр, госпожа! — Того тут же начал снимать, его камера щёлкала без остановки. Фуука инстинктивно попыталась прикрыть грудь руками, но актёр, стоявший за ней, перехватил её запястья, не давая этого сделать.
— Не надо, госпожа, не прячьте! — Того говорил быстро, фиксируя каждый момент. Фуука, то ли смирившись, то ли просто устав сопротивляться, опустила руки. Актёр, почувствовав это, отпустил её запястья, и она больше не пыталась прикрыться.
— Прекрасно! Теперь поднимите руки за голову, сплетите пальцы, — скомандовал Того.
Фуука послушно подняла руки, её груди приподнялись, соски напряглись ещё сильнее от движения и холода студии. Актёр, не теряя времени, обхватил её талию, его пальцы легли на её кожу, чуть выше бёдер.
— Мужчина, ближе к госпоже! — сказал Того, не отрываясь от камеры. Актёр прижался к Фууке, его руки скользнули по её талии, затем обняли её живот, поднялись к груди и, наконец, легли под её груди, словно поддерживая их. Я видел, как его пальцы почти касались её сосков, и моё сердце заколотилось от этой картины.
— Отлично, госпожа! А теперь, мужчина, возьмите её за руки, — продолжал Того.
Актёр убрал руки с груди и взял Фууку за запястья, которые она держала за головой. Но, двигая её руки, он намеренно коснулся её сосков пальцами. Фуука вздрогнула, её глаза сузились, губы
На коленях перед Леной