сжались, а бёдра слегка отстранились назад. Я знал этот взгляд — она почувствовала что-то, её тело отреагировало на прикосновение. Это было не просто смущение, а искра удовольствия, и от этого моё возбуждение только усилилось.
Фуука продолжала позировать, её снимали в разных ракурсах, а я смотрел, не в силах отвести взгляд. Её обнажённые груди колыхались при каждом движении, соски, тёмные и напряжённые, были словно магнит для глаз.
— Великолепно, госпожа! Вы потрясающая! Ваш муж в восторге! — Того кивнул в мою сторону. Фуука посмотрела на меня, и я улыбнулся, подняв большой палец. Она поняла и ответила слабой улыбкой, её лицо озарилось радостью, несмотря на стыд.
— А теперь повернитесь к мужчине, госпожа. Прижмитесь к нему. Попробуйте обнять его за спину, — сказал Того. — Мужчина, обнимите её тоже, чтобы получилось, будто вы в объятиях.
Фуука сначала упёрлась ладонями в грудь актёра, стараясь держать дистанцию, но под напором Того и сильных рук актёра она поддалась. Её обнажённые груди прижались к его торсу, соски тёрлись о его кожу, и я видел, как её щёки вспыхнули ещё сильнее. Она посмотрела на меня с выражением, будто просила прощения. Я кивнул, давая понять, что всё в порядке, и заметил, как она, словно получив разрешение, прижалась к актёру чуть ближе. Актёр, почувствовав это, обнял её сильнее, его руки скользнули по её спине, прижимая её тело к своему. Того щёлкал камерой, фиксируя каждый момент.
— Отлично, госпожа, какое лицо! Это огонь! Теперь снимем со спины, — сказал Того. — О, мужчина, ваши руки мешают, спина не видна. Опустите их ниже.
Актёр медленно опустил руки, скользнув по спине Фууки к её талии, а затем к ягодицам. Его ладони легли на её попку, едва прикрытую полупрозрачными трусиками, и я видел, как он сжал её, ощущая упругость её кожи.
— Вот так, теперь спина видна! — одобрил Того, но я знал, что это лишь предлог. Руки актёра сжимали ягодицы Фууки, его пальцы скользнули под край трусиков, и я заметил, как его мизинец проник внутрь, касаясь её кожи.
— Н-нет… — Фуука тихо вскрикнула, но её голос был едва слышен, а съёмка продолжалась.
— Госпожа, это лицо — просто шедевр! — Того подбадривал, не давая ей остановиться. Актёр, игнорируя её протест, добавил к мизинцу другие пальцы, проникая глубже под трусики, ближе к её интимным зонам.
— Нет! — Фуука попыталась возразить громче, но её голос утонул в щелчках камеры. Того и актёр действовали, будто ничего не слышали.
— Теперь, мужчина, присядьте, чтобы вас не было в кадре. Госпожа, обернитесь ко мне, — скомандовал Того.
Фуука, всё ещё стоя спиной к камере, повернула голову, её профиль и обнажённые груди были видны в кадре. Актёр присел, но его руки остались на её талии, пальцы всё ещё под трусиками, словно готовясь стянуть их.
— Отлично, какой вид! — Того был в восторге. — Ваши ягодицы прекрасны даже через трусики, госпожа. Но раз уж мы зашли так далеко, почему бы не показать их полностью?
— Что?! — Фуука замерла, её голос дрожал от ужаса. Она поняла, что последний барьер — её трусики — сейчас снимут, обнажив не только ягодицы, но и лобковые волосы, и, возможно, всё, что ниже. Самое интимное, что она берегла, будет выставлено напоказ перед чужими глазами, запечатлено на камеру. Для неё, как для японки, воспитанной в культуре стыдливости, это было почти немыслимо. Даже для мужа это было бы интимным моментом, а тут — Того, чужой мужчина, и его камера.
Фуука инстинктивно прижала руки к трусикам, пытаясь удержать их
начало