сама дико будет возбуждаться от такого действа мужчине... Но как к этому отнесётся муж? Примет такую ласку, устроит расспросы, учинит скандал?.. Страх перед неизвестной реакцией пересилил желание.
«Нет, лучше Александру Ивановичу сделаю так. Ему это нравится. Или... другим...» — с этой шальной и столь возбуждающей мыслью стала покрывать поцелуями тело мужниного пениса снизу, ведя дорожку от мошонки к головке, пока ещё закрытой кожицей.
Миша, чувствуя губы жены, слыша её громкие чмоки, дышал с каждым поцелуем всё тяжелее и тяжелее. Кровь пролилась к навершию члена так, что казалось ещё несколько мгновений и залупа лопнет. Если только не окажется во влажном рту жены...
— Зааяя! Возьми скорее в ротик! Не мучай меня... — простонал, посматривая вдоль живота на супругу.
В полумраке комнаты, где ещё только пробивали себе дорогу первые робкие лучики зарождающегося дня, голова любимой женщины, склонившаяся над его пахом, походила на жрицу, склонившуюся перед алтарём. Казалось, она была с той же благоговейной сосредоточенностью. Каждое движение её губ было медленным, осознанным, словно она читала молитву на плоти мужа.
Последний поцелуй пришёлся в самое навершие головки, губки женщины задержались на ней, а в приоткрывшееся отверстие крайней плоти проник кончик языка. Он острым жалом прошёлся по уретре вверх-вниз смахивая капельку мужской влаги, заставив вздрогнуть Михаила, потом ещё раз, на этот раз вправо-влево. Словно убирая предательские следы мужского нетерпения, перемещая их себе в ротик.
— Ахахах, За-а-а-яяя! — Миша стонал, вытянувшись струной, головка зудела, словно в ней поселилось стадо муравьёв, и они все разом решили поучаствовать в марафоне.
— Возьми скорее в роти-и-ик! — сжав зубы, на выдохе вновь простонал муж.
Чуть улыбнувшись, Наташа медленно, словно нехотя, двинула ладошкой вниз по члену, оголяя головку от кожаного чехольчика. Задрав подбородок, она смотрела в лицо мужу, наблюдая за его мимикой, за тем, какие эмоции отражаются на нём. Они определённой ей нравились. Было видно, что Мишка на грани, ещё одно-два её движения и он взорвётся от переполнившей его страсти. Было так приятно чувствовать себя владелицей этой мужественности в руке и хозяйкой сложившейся ситуации! Ее горячее дыхание, касавшееся обнажённой залупы, дарили мужу предвкушение скорого удовольствия.
Наташа помнила выражение лица свёкра, когда он впервые просунул свой член ей в горло. Тогда это вышло не сразу, ей было трудно и даже немного больно. Но старания стоили того удовольствия, что она подарила мужчине. И испытала сама...
«Получится ли на этот раз глубоко или?.. У Миши поскромнее хозяйство, вроде должно выйти. Это у папки его размер посущественней.» — рассматривая открывшуюся головку саму себя спросила Наташа и, решившись, накрыла её кольцом широко раскрытых губ.
— Аххх! Наташа!
Бёдра мужчины непроизвольно дернулись, когда он ощутил как по головке проскользило плотное, упругое и мягкое одновременно, горячее. И, неожиданно для него, не остановилось за гребешком навершия как было всегда ранее, а продолжило движение дальше, в сторону паха, уже массируя кожу на теле члена. Он почувствовал, как головка упёрлась в гладкое нëбо жены, а затем проскользнула в мокрую пустоту. На какой-то миг. Чтобы тут же оказаться сдавленной с боков в плену её горлышка, такого узкого и горячего. Это были новые для него ощущения, необычные, но сладостные и восхитительные!
— Натуся, как классно-о-о! — простонал-взвыл на выдохе, борясь с диким желанием кончить тут же, в этот же миг.
Напряг даже бёдра и ягодицы, лишь бы не излиться и продлить эти сладостные секунды наслаждения. Вот Наташин носик упёрся ему в живот, губки плотно обжимают основание члена, а по мошонке приятно царапают её длинные ноготки.
— Офиге-ее-еть! На-ата-ха, как же ты классно делаешь, люби-имая! — задыхаясь
на Ж/Д за кума тёщей.