они отдавались любому, а за бутылку паленой водки могли ночь напролет ублажать толпу. Майера от них воротило; он терпел их в своем жилище только потому, что они оживляли его торговлю ‒ травка разлеталась пуще чебуреков в привокзальном буфете. Сегодня же, очнувшись от хмельного забытья, он обнаружил на топчане воплощение женского идеала. Нечто подобное жители вымиравшего депрессивного Белокаменска могли увидеть лишь в отделении Почты России, где на видном месте стояли затянутые в целлофан глянцевые журналы. С их разноцветных обложек надменно взирали девицы удивительной красоты ‒ одетые в дорогие наряды и недоступные, как цивилизации далеких галактик.
Крокодил пересел на топчан и протянул тлеющий косяк:
– Дерни.
‒ Что это? ‒ очнулась Анна.
‒ Травка. Горло не скребет и по вкусу – не сено. Дерни, не ссы.
Она послушно затянулась.
‒ Ложись и дергай поглубже.
Глядя в потолок, она затягивалась странным кисловатым дымком, пока «джентльмен» разбирался с лифчиком и молнией на юбке. Потом она приподняла попу и свела ноги вместе, чтобы облегчить задачу, после чего на ней остались лишь чулки с замшевыми ботильонами. Стыд почти не тревожил ‒ она припечатала его твердым решением совершить отчаянную мерзость, а потом добила алкоголем.
Докурив папиросу, Анна почувствовала, как сознание обволакивает густой туман. «Пора заканчивать комедию, ‒ подумала она. ‒ Иначе я вырублюсь в этой квартире, и тогда комедия перерастет в драму». К тому же не хотелось устраивать порношоу перед Майером, который не отрывал от нее похотливого взора. В финальной сцене короткого сценария она отдавалась прыщавому ублюдку. Других персонажей сценарий не предусматривал. Даже полных импотентов.
Она с трудом перебралась на край топчана, села.
‒ Ножки раздвинь, ‒ внезапно присел перед ней Крокодил. В руках у него сверкнул вспышкой смартфон.
‒ Перестань. Мы так не договаривались, ‒ прикрыла она ладонью лицо. ‒ И давай побыстрее покончим с нашим планом.
Голова кружилась. С трудом поднявшись и простучав каблуками, она подошла к дальнему окну. За мутным стеклом бушевала осень: ветви деревьев раскачивал ветер, опять срывался мелкий дождь.
Анна уперлась ладонями в растрескавшийся подоконник, грациозно выгнула спину.
‒ Презервативы в сумочке. Я жду...
Кто-то подошел сзади; шершавая ладонь коснулась спины, прошлась по бедру, завернула меж ягодиц. Она расставила пошире ноги, и вдруг учуяла запах жесточайшего перегара.
Девушка в ужасе оглянулась. Перед ней стоял Майер.
‒ Ты это, девонька, не бойся ‒ я безобидный, ‒ теребил он спутавшуюся бороду. ‒ Я разве что потрогать с превеликой осторожность.
От возмущения у нее потемнело в глазах.
‒ Пожалуйста, отойдите и больше ко мне не прикасайтесь, ‒ отчеканила она.
Гневная тирада отняла последние силы. В висках застучало; потолок, стены, окна и топчан куда-то поплыли. Потеряв сознание, она рухнула на пол.
«Le petite mort», ‒ сказали бы ее коллеги-медики. «Маленькая смерть»...
****
Часть третья
Рыжий
Очнулась Анна на топчане и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию, к ритму сердца. Давление и пульс восстановились, однако голова соображала плохо, а тело сковала слабость. Возле кухонного стола снова спорили; мужские голоса долетали издалека ‒ будто с улицы или из подъезда.
Внезапно рядом нарисовался Крокодил в одном белом свитере, из-под которого торчал тонкий член. По-свойски устроив ладонь на ее груди, он поинтересовался:
‒ Ну чо, мамзель, очухалась?
‒ Вернулась в сознание, ‒ поправила она. И предложила: ‒ Давай покончим с этой затеей, Крокодил. Трахни меня и разбежимся.
– Ты это... сейчас пососешь или позже?
Розовая головка члена коснулась ее лица.
‒ Не мечтай, ‒ прошипела Анна и потянулась к сумочке.
Крокодил перебрался на другую сторону топчана, раздвинул ее ножки. Мальчишеские пальцы скользнули по ее лобку и промежности, коснулись ануса.
‒ Уговор помнишь, ‒ хитро подмигнул он. ‒ Если отсосешь сама ‒ шпилю
Сучий финт (Часть 4)