фары безопасности и прочный багажник сзади. Наконец, я добавил новые хромированные выхлопные трубы, а затем заменил поврежденные седельные сумки на дорогие кожаные.
Для меня это был знаменательный день в конце апреля, когда я осторожно опустил мотоцикл на пол гаража и объявил о завершении проекта. С большими надеждами я сел на мотоцикл, вставил ключ в замок зажигания и завел двигатель. Двигатель заработал на втором обороте, когда новый бензин наконец-то попал в карбюратор, и "Харлей" с грохотом ожил после пятнадцатилетнего перерыва. Я несколько раз проехал взад и вперед по улице, проверяя механизмы и тормоза на наличие каких-либо признаков неисправности. Все работало идеально. Возможно, я улыбнулся впервые за несколько месяцев.
****************************************
На протяжении всей моей работы над "Харлеем" я размышлял о Карен. Разбирая какую-нибудь деталь мотоцикла или полируя скрытую шестерню или спицу, я вспоминал каждый шаг, который мог вспомнить, о нашей встрече на вечеринке, о наших встречах снова и снова, о том, как мы впервые занялись любовью, обручились и поженились. Мы прожили вместе семь из восьми лет, что знали друг друга, и познали трудности и радости терпения, прощения, благодарности и нашей любви к тому, чтобы быть вместе. Мы были женаты шесть из этих восьми лет. Мы использовали термин "Родственная душа" по отношению друг к другу.
Я вспомнил некоторые наши ссоры друг с другом, начиная с того, что я оставил свои вонючие носки в спальне. Ни одна из наших ссор не угрожала отношениям. Мы старались никогда не ложиться спать, злясь друг на друга, но были исключения, когда кто-то из нас топтался на месте и решал поспать на диване.
За шесть месяцев до смерти Карен заболела на пару недель. Из-за недомогания и слабости она пропускала работу. Мы пробовали различные методы лечения, включая молитву и медитацию, но симптомы внезапно исчезли. Через шесть месяцев они вернулись с удвоенной силой. Однажды утром Карен проснулась и попыталась встать с постели. Она почувствовала слабость. Она не могла стоять и упала обратно на кровать со смущенным выражением лица. Через час после приезда скорой помощи врачи больницы Массачусетс осматривали ее. Четыре дня спустя врачи поместили ее в отделение интенсивной терапии, а потом она так и не вышла из той палаты, пока больничные медсестры в последний раз не перенесли ее тело, чтобы работники похоронного бюро могли забрать его и подготовить к кремации.
Сначала я не мог поверить, что она умрет. Ей было всего тридцать два, а в таком возрасте еще никто не умирал. Ты живешь вечно. Но потом, в середине ее пребывания в больнице, врач примерно моего возраста отвел меня в сторону и провел со мной потрясающую беседу. Он начал: - У нас нет вариантов лечения. Все, что мы можем сейчас сделать, - это паллиативная помощь. Если не произойдет чуда, которого мы не ожидаем, вашей жене останется жить от трех до семи дней. - Он казался искренне извиняющимся и сочувственным. Я потерял дар речи. Этого не могло случиться с Карен.
В тот же день я уволился с работы. Я был в шоке и самостоятельно решил, что он, должно быть, ошибается. Я набросилась на больницу и врачей. В порыве гнева я настаивал на других мнениях, но все, что они сделали, это подтвердили неизбежное – она не протянет дольше середины февраля. Я ничем не мог ей помочь. Я молился и использовал все средства и обещания, какие только мог придумать. Ничего не помогало. Карен становилось все хуже.
Родители Карен и Лорен приехали из северного Вермонта. Они жили неподалеку, в нашей квартире, а я все
Вынужденный брак