были прикованы к маме и Георгию. Он стоял позади неё, так близко, что его грудь касалась её спины. Его руки, широкие и загорелые, скользили по её животу, то поднимаясь чуть выше, касаясь высокой груди, то опускаясь ниже, к бёдрам. Его губы двигались у её уха, шепча что-то, чего я не слышал, а потом скользнули к её шее, то ли целуя, то ли вдыхая её аромат. Мама стояла неподвижно. Её лицо оставалось безучастным, глаза смотрели куда-то в пустоту, но она не отталкивала его, не делала ничего, чтобы остановить Георгия.
Я чувствовал, как в горле застрял комок. Я не понимал, что происходит, но откуда-то знал, что это неправильно. Мама никогда не вела себя так раньше. Не стояла, позволяя чужому мужчине обнимать её, шептать ей на ухо. Я знал, что так мог делать только папа, но.... Хотелось побежать к ней, сказать что-то, но ноги будто приросли к палубе. Неподалёку бегали пацаны, ища меня, но я продолжал стоять столбом, не отводя глаз от мамы.
Георгий что-то продолжал шептать. Мама вдруг повернулась к нему, её голос был тихим, но я расслышал:
— Георгий, хватит, пожалуйста... Здесь люди... и Владька...
Он улыбнулся, не убирая рук, и ответил так же тихо, но с той же уверенностью:
— Ой, Валяюш, какие люди? Все пьют, танцуют. А Владька с друзьями в пиратов играют. Расслабься, ты же на отдыхе.
Мама ничего не ответила, только снова посмотрела на море. Глаза становились пустыми, как будто она находилась не здесь, а в каком-то своем мире. Её руки, сжимавшие поручень, дрожали, но она продолжала стоять, позволяя Георгию обнимать и гладить её. Его пальцы всё смелее продолжали скользить по её платью, а губы снова коснулись её шеи, и я увидел, как она закрыла глаза, будто сдаваясь.
Я отвернулся, чувствуя, как щёки горят. Я хотел домой, к папе, где мама была просто мамой, а не женщиной, которую обнимает чужой дядька с золотыми часами. Но теплоход плыл дальше, радиола гремела, и я знал, что этот день я не забуду никогда.
В тот момент мне казалось, что я узнал даже больше, чем должен был, но вечером, когда я затих и почти уснул, мама шепотом позвала Светлану:
— Свет! Ты не спишь?
— Нет. Что случилось?
— Я с Георгием целовалась!
— Ну, ты даёшь, сЕстра! Где? Когда?
— На теплоходе. Сама не понимаю. Все уже спускались вниз, там такой тамбур небольшой. Сумрак и мы одни. Все прошли, а мы почему-то последние оказались. Он остановил меня и... я не оттолкнула. Что теперь будет?
— Да ничего не будет. Поцеловалась и ладно. Хорошо хоть целуется?
— Дура! Я с ним больше никуда не пойду. Даже разговаривать не буду. Это из-за шампанского! Стыдно как....
Светлана хихикнула. Они на какое-то время замолчали, и я провалился в сон. А новый день принёс новые сюрпризы. Мама сегодня стояла в столовой на раздаче. И когда мы со Светланой в обед появились в столовой, то сразу бросилось в глаза, что Георгий стоит у окна раздачи и о чем-то болтает с мамой. Мама вполне доброжелательно улыбалась грузину, как будто забыв то, о чем говорила вчера вечером.
После ужина столовские рабочие обычно убирались часов до восьми, но сегодня мама прибежала на час раньше. Я навострил уши, видя, что мама оттаскивает сестру в сторону:
— Дашь свое платье? Он меня в ресторан пригласил!
— Да без проблем, - тётя не переминула хихикнуть и подколоть, - Даже разговаривать не будешь?
— Просто поужинаем и всё. Я никогда в настоящем ресторане не была.
Охота за мамой