Она звучала так, будто одновременно боялась и хотела этого, и этот звук разрывал меня на части.
— Слышишь, Игорь? — Ибрагим наклонился ко мне, его голос был низким, почти заговорщическим. — Она просит помедленнее, но не остановиться. Понимаешь, что это значит? Твоя жена сейчас там, с Алексеяным монстром, и ей это нравится. Он рассмеялся, хлопнув по столу.
— Пей, брат, не тушуйся. Это твой отпуск, наслаждайся шоу.
Миша подхватил, поднимая рюмку: "— За Наташу, за ее страсть! Игорь, ты же не хочешь ее разочаровать? Она сейчас там, вся в огне. Слышишь, как стонет?" Он кивнул в сторону двери, откуда доносились ритмичные звуки — скрип кровати, ее приглушенные вскрики, тяжелое дыхание Алексея. Каждый звук был как удар, но я не мог отвести взгляд от полуоткрытой двери.
Я встал, ноги дрожали, и, покачиваясь, обошел стол. Мое сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на всю квартиру. Я чувствовал себя преданным, униженным, но в то же время — завороженным. Эта сцена, эти звуки — они были как из моих самых темных фантазий, но реальность была в тысячу раз сильнее. Я остановился у двери, не решаясь заглянуть, но зная, что сделаю это. "Что я там увижу? Хочу ли я этого?" — мысли кружились, но тело уже двигалось само, подталкиваемое смесью ужаса и желания.
Я замер у полуоткрытой двери, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. В тусклом свете спальни я увидел Наташу — мою Наташу, стоящую на четвереньках на нашей кровати, ее тело дрожало от напряжения и наслаждения. Она закусила губу, глаза были полуприкрыты, длинные волосы рассыпались по плечам, а грудь, освобожденная от платья, раскачивалась в такт мощным толчкам Алексея. Он, высокий и мускулистый, пристроился сзади, его сильные руки вцепились в ее бедра, удерживая ее на месте. Его огромный член, с узловатыми венами и раздутой головкой, медленно входил в нее, растягивая ее влагалище, которое хлюпало и чавкало при каждом движении. Комнату заполнили животные звуки: мокрое чавканье ее пизды и глухие шлепки его яиц о ее задницу. Этот блядский ритм, смешанный с ее стонами, въедался в мозг, и я не мог, блядь, оторваться.
— Ааа... Алексей... Ох, медленнее, пожалуйста... — Наташа стонала, ее голос дрожал, полный смеси боли и удовольствия. Ее тело подрагивало, пытаясь принять его размеры, но Алексей не останавливался, его движения были уверенными, почти грубыми. Он вгонял член глубже, и я видел, как ее влагалище, блестящее от соков и спермы предыдущих мужчин, растягивается вокруг него. Тонкая струйка белесой жидкости — следы Ибрагима и Миши — стекала по ее бедрам, капая на простыню, оставляя влажные пятна.
Я стоял, прислонившись к косяку, чтобы не упасть, мои ноги дрожали от пьяного головокружения и шока. Унижение жгло грудь, но под ним пульсировало возбуждение, которое я не мог контролировать. Мой член стоял, натягивая ткань брюк, и я ненавидел себя за это. Зрелище было завораживающим — моя жена, такая уязвимая и одновременно дико сексуальная, отдавалась этому мужчине, а я мог только смотреть. Ее стоны становились громче, наслаждение в них перекрывало первоначальную неловкость.
— Ооо... Дааа... Алексей... — выдохнула она, ее голос дрожал, а тело содрогалось от каждого мощного толчка. Хлюпающие звуки ее влагалища, смешанные со шлепками его яиц, наполняли комнату, и каждый звук был как удар по моему самолюбию.
Через минуту Алексей ускорился, его член теперь входил на всю длину, с каждым движением вызывая влажное чавканье. Наташа опустила голову, ее пальцы вцепились в простыню, сминая ткань.
— Аааа... Ох, блядь... Я... — она задрожала, ее тело напряглось,
Наташа. Менты.