до клитора. Сеструха вздрогнула скорее по привычке, когда головка коснулась ануса, сжалась и тут же расслабилась. Попу без разрешения трогать нельзя. Да у Людки и пися узкая, да ещё и мышцы влагалища развиты. При желании может их так сжать, что кажется, будто вновь целку ломаешь. Мало чем от попы отличается. Направил головку в дырочку и медленно вставил, погружаясь в заветную глубину, ощущая венчиком головки каждую складочку влагалища, дошёл до упора в матку, от чего Людка ахнула, подалась навстречу попой, насаживаясь ещё глубже. Замер, переживая сладкий миг встречи головки члена и матки, потом медленно двинулся на выход, вытягивая за стволом малые губки, плотно охватившие его. И снова погружение в глубину. И снова на выход. И так много раз, ускоряясь с каждой фрикцией. Людка не лежала безучастно, активно подмахивала. Хорошая у сеструхи пизда. Узкая, в меру влажная, азартная, если так можно назвать её постоянную готовность пустить к себе на постой член брата. У мамы шире. Не очень, но шире. И глубже Людкиной. У неё и попа шире. Видать папа часто заходил к маме в гости не через парадное, а с чёрного хода. А может и не он один. Кто станет утверждать, что за свою жизнь женщина, будь она трижды тридцать три раза верная и любящая, хотя бы раз не пустит в гости чужой член. По пьянке, под влиянием момента, по многим иным причинам, но даст хотя бы раз в жизни другому мужчине, не мужу.
Разогнались с Людкой так, что того и гляди кровать развалится. Вон как жалобно скрипит, жалуясь на старческий радикулит, пеняя нам на повышенные нагрузки. Сколько я масла перевёл, добиваясь, чтобы не скрипела. Пустое это дело и гиблое. Скрипит и всё тут. Прямо музыкальное сопровождение нашей дискотеки. Цыганочка с выходом. И каждый раз мелодии разные нам играет. Благо ни разу Гимн не заиграла. Так бы и пришлось замереть по стойке смирно. Это нижнему товарищу на пользу, а нам не очень.
Чувствуя приход и помня слова сестры о том, что тот, кто в писю спустил, тот и будет её вылизывать, быстро вытащил уже готовый извергнуть сперму член и придавил головку к анусу. Со стоном и чувством глубокого удовлетворения, как говорил наш генсек, выстрелил, выпустил на свободу целую кучу сперматозоидов.Уффф, как полегчало. Дождался, пока вытекли последние капли и довольный отвалился в сторону. И натурально испугался. Людка вдруг начала трястись. Припадочная, что ли? А вот и нет. Эта зараза, иначе и не назовёшь, просто ржать принялась и сквозь смех прерывающимся голосом говорит
— Мой маленький братик решил, что он самый умный. Не захотел вылизывать свою сперму из моей писи и придумал кончить в попу. Молодец, что сказать. Если бы ты, хитрован, кончил куда положено, я бы, может быть, и н заставила тебя вылизывать, просто бы подмылась. А сейчас дело принципа. Глупый братик не знает, что на каждую хитрую жопу есть свой болтик. Так что, Вовочка, принимайся за дело.
— Люд...
Сестра перебила
— И не Людкай. Продул, картёжник хренов, теперь лижи.
Как-то непривычно самому глотать свою сперму. Одно дело спустить в рот сестре или маме, совсем иное глотать эту субстанцию. А ведь лизать придётся, будь прокляты эти карты. Но тут мою голову посетила одна очень умная мысль. Подорвался с кровати. Людка спрашивает
— Ты куда?
— Лежи, лежи, я сейчас, я быстро.
— Уссался, что ли?
— Ага.
Пусть думает что хочет, а я бегом на кухню и назад. Вспомнил, что у нас там стоит открытая банка сгущёнки. Сгущёнка, спущёнка. Чуете ассоциацию?
Золотая клетка Корины. Часть 7