— Ну чё, тётка, пришла? — спросил он с лёгким акцентом, оценивающе оглядев меня с ног до головы. Взгляд был тяжёлый, похабный.
Я подавила в себе желание огрызнуться, наорать. Вспомнила Эдика. Телефон. Я должна была его забрать. Я молча кивнула, сжав руки в кулаки внутри карманов пальто.
— Твой пацан не по понятиям работает, — начал он, будто зачитывая приговор. — Наших за людей не считает? Драться полез. Телефон — это за шмотки братьев наших. Они его спёрли — мы выкупили. Теперь он наш. Хочешь обратно — плати. Десять тысяч.
У меня в глазах потемнело. Десять тысяч. Это почти половина моей месячной зарплаты. Деньги, отложенные на зимние ботинки.
— У меня нет таких денег, — тихо сказала я, ненавидя себя за эту слабость.
— Ну так иди, заработай, — ухмыльнулся другой, поменьше ростом. — Ты ж, слышь, не против подработать. У тебя опыт есть.
Меня будто окатили ледяной водой. Сердце заколотилось где-то в горле.
— Что? — еле выдохнула я.
Высокий парень усмехнулся, подбрасывая телефон в руке.
— Рашид, он наш земляк был. Перед отъездом рассказывал, как тут одна русская... гостеприимная. В подъезде. Говорил, шлюха — огонь. Так что, — он сделал шаг ко мне, и я почувствовала запах дешёвого табака и пота, — денег нет — отрабатывай. По-соседски. Нас трое. Быстро. И телефон твой. И всё по понятиям будет.Я стояла, вжавшись в пальто, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Весь мой стыд, вся моя грязь теперь были публичным достоянием. Разменной монетой.
Мои ноги стали ватными. Разум кричал, что нужно развернуться и бежать. Но я посмотрела на телефон в его руке. На экране была фотография Эдика и Ильи, сделанная в парке прошлым летом. Они смеются. Я сглотнула комок в горле и опустила глаза.
— Ладно, — прошептала я, едва слышно, опустив голову, чтобы скрыть ненависть в глазах. — Только... что вы хотите? И не здесь.
Высокий парень, явно лидер, цинично усмехнулся. Он обменялся понимающими взглядами с дружками.
— Что хотим? — он сделал преувеличенно задумчивое лицо. — Ну, для начала... подрочишь нам. Здесь, за гаражами. Никто не увидит. Быстро, без проблем. И телефон твой. Всё по-честному.
Я почувствовала, как по спине бежит холодный пот. Это была лишь первая, «лёгкая» ставка. Я знала, как работает эта игра. Стоит мне согласиться — и они начнут повышать ставки. Сначала так, потом... «сделаешь минет», «дашь в зад», «позовёшь подругу». Они будут разводить меня дальше, чувствуя мою слабость и desperation.
Но я не могла просто отказать и уйти. Телефон был залогом хоть какой-то нормальности для моего сына. И, что важнее, сейчас решалась не только его судьба, но и моя. Если я сломаюсь здесь, я стану их вещью навсегда.
Я сделала вид, что колеблюсь, что мне страшно и стыдно. Я обняла себя за плечи, поёжилась — играя роль запуганной, доступной женщины, которой они меня считали.
— Я... я не могу здесь, — снова прошептала я, делая голос дрожащим. — Люди ходят. Увидит кто... Мне же потом жить тут. Вы же понимаете...
Они переглянулись. Им понравилась моя «сломленность», но и мой страх быть увиденной был им понятен.
— Ладно, — буркнул высокий. — Знаешь заброшенную котельную за школой? Там никого нет. Через пятнадцать минут будем там. Если не придёшь... с телефоном можешь попрощаться. И с репутацией тоже. Всему району расскажем, какая ты «гостеприимная».
Он бросил мне этот взгляд — полный презрения и уверенности в своей власти. Они развернулись и пошли прочь, громко переговариваясь и смеясь.
Моя новая семья