тишина, она, разгорячённая до дрожи, зашла в умывальную комнату, которую только что покинул Зураб. Воздух был густой от пара и его запаха. Она прикоснулась ладонью к зеркалу, которое он только что запотевал своим дыханием. Потом опустила руку и провела пальцами по холодному крану, который он только что держал. Её руки сами потянулись вниз. Она расстегнула шорты, запустила пальцы в уже мокрые от возбуждения волосы на лобке, раздвинула губы и начала тереть свой клитор, глядя на своё разгорячённое лицо в зеркале. Она представляла, что это его пальцы, грубые и жёсткие. Она кончила быстро, почти беззвучно, прислонившись лбом к тому же месту на стене, куда, возможно, минуту назад прислонялся он.
День седьмой. Она купила себе новое бельё. Чёрное, кружевное, откровенное. Надев его, она чувствовала себя одновременно развратной и уверенной. Вечером она нарочно вышла в холл в одной лишь майке и этих трусиках, когда знала, что он вернётся. Она сидела, поджав ноги, и делала вид, что читает, чувствуя, как её промежность горит огнём. Он вошёл, тяжело ступая. Его взгляд упал на неё, пополз вверх по ногам, задержался на кружевной полоске, едва прикрывающей её лобок. Он на секунду замер. Лена увидела, как на его спортивных штанах, прямо в области паха, начала расползаться тёмная влажная точка. Он возбудился. Прямо при ней. Мгновенно. Не сказав ни слова, он грубо швырнул сумку в своей комнате и вышел обратно на лестничную клетку, хлопнув дверью. Лена сидела, вся дрожа, сжимая бёдра, чувствуя, как от этого взгляда её собственные трусики промокли насквозь.
День девятый. Она услышала ночью из его комнаты не одинокие стоны, а приглушённый женский смех. Острую, ревнивую боль сменило порочное любопытство. Она прильнула к щели. Он был не один. С ним была плотная, румяная женщина, в которой Лена узнала коменданшу их общежития. Она стояла на коленях перед ним на кровати, а его огромный член, тёмно-багровый и блестящий от слюны, исчезал у неё во рту. Женщина давилась, слюна текла у неё по подбородку, но он, сжав её волосы в кулак, методично, как поршнем, вгонял в неё свой инструмент, доставая до самого горла. Потом он заставил её лечь на спину, раздвинул её полные бедра и, не вводя член, стал бить им по её полным, отёкшим половым губам, шлёпая по клитору с мокрыми, хлюпающими звуками. Женщина кричала от каждого удара, но не от боли, а от наслаждения. Лена снова ласкала себя, глядя на это, и кончила одновременно с той женщиной, когда Зураб, с рыком выдернув член из её влагалища, залил её живот и грудь густыми струями спермы.
День десятый. Она не могла больше терпеть. Это желание съедало её изнутри. Вечером, дождавшись, когда Саша уйдёт на смену, она выскользнула из комнаты. На ней не было ничего, кроме того самого халатика, под которым — ничего. Сердце колотилось так, что было слышно в ушах. Она подошла к его двери. Рука дрожала. Она отодвинула гардину ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.
В комнате пахло им, табаком, потом и сексом. Он лежал на кровати, читая газету, при свете настольной лампы. Он был голый. Его член лежал на бедре, полусонный, но всё равно внушительный. Он поднял на неё глаза, но не удивился. Будто ждал. —Пришла, — произнёс он низко, не вопрос, а констатацию факта. Лена не могла говорить.Она только кивнула, и её руки сами развязали пояс халата. Тонкая ткань упала к её ногам, обнажая её стройное, бледное тело, трясущееся от страха и вожделения. Её грудь с твёрдыми, набухшими сосками, её плоский живот
Поход к другу