и совершенно лысый, отёкший от возбуждения лобок, с которого уже стекала по внутренней стороне бедра прозрачная капля. Зураб отбросил газету.Его член начал расти прямо на глазах, наполняясь кровью, становясь больше, толще, страшнее и прекраснее. Он приподнялся и грубой ладонью обхватил её за шею, не сдавливая, а просто владея. Его пальцы коснулись её кожи, и она затрепетала. —На колени, шлюха, — хрипло приказал он. — Покажи, как ты его хочешь.
Его приказ прозвучал как удар хлыста. Грубо, без предисловий. И от этого по её коже пробежали мурашки, а внутри всё сжалось в сладком, жгучем спазме. Она не раздумывала ни секунды. Её колени сами подкосились, и она опустилась на голый, прохладный пол перед его кроватью, уставившись на тот самый член, который уже стал твёрдым, как скала, и грозно смотрел на неё огромной, тёмно-багровой залупой.
Он был ещё больше, чем ей казалось при подглядывании. Длинный, изогнутый немного вверх, с толстыми, синими венами, пульсирующими на упругом стволе. Залупа была идеально круглой, крупной, как спелая слива, и с неё уже сочилась прозрачная, блестящая капля предсемени. От него пахло мужчиной, крепким потом и чем-то диким, животным.
— Ну? — прорычал он, его тяжёлая рука легла ей на макушку, не давя, но указывая на её место. — Ждала же. Дрочила на меня, глядя в щель. Теперь получи.
Лена зажмурилась, а потом послушно открыла рот, стараясь шире. Она боялась. Его размеры пугали её. Но желание было сильнее страха. Она кончиком языка коснулась той самой капли на щели. Солоноватый, мускусный вкус взорвался у неё во рту. Её тело содрогнулось.
Зураб не стал ждать, пока она освоится. Его рука на её затылке сжалась, и он грубо, без предупреждения, ввёл в её рот первые несколько сантиметров. Лена подавилась, её глаза наполнились слезами. Он был слишком большой, он заполнял собой всё, упираясь в нёбо и в горло. Слюна потекла у неё по подбородку.
— Глубже, сучка, — хрипло скомандовал он, и его бёдра двинулись навстречу. — Глотай.
Он начал двигаться. Не быстро, но с невероятной, животной силой. Его мощный член скользил в её слюнявом рту, то почти полностью выходя, то грубо входя обратно, заставляя её давиться каждый раз, когда залупа пробивалась в самое горло. Лена ничего не могла делать, только принимать это, слыша хлюпающие, непристойные звуки и его тяжёлое, прерывистое дыхание. Её собственные руки потянулись к своей киске, которая пульсировала в такт его толчкам, заливаясь соком, но он заметил это.
— Руки за спину! — рявкнул он, и она послушно убрала их, чувствуя себя полностью в его власти, униженной и обезумевшей от возбуждения.
Он ебаал её рот, как какую-то вещь. Смотрел сверху вниз, как её губы растянуты вокруг его ствола, как слёзы катятся по её щекам, как её лицо искажается гримасой удушья и наслаждения. Он говорил ей грязные, пошлые слова, которые заставляли её сжиматься внутри ещё сильнее.
— Какой он, шлюха? Нравится? Теснит твою глотку? А Саша свой маленький даёт? А этот, видишь, какой? Он для таких, как ты, ненасытных.
Вдруг он выдернул член из её рта, оставив её задыхаться. Слюна тянулась с её губ на его залупу тонкими серебряными нитями.
— На кровать. На спину. Ноги раздвинуть и держать, — его голос был хриплым от натуги.
Лена, почти не видя ничего от слёз, поползла на кровать и упала на спину. Она захватила руками свои бёдра под коленями и грубо раздвинула их, обнажив ему всю себя — свою розовую, абсолютно лысую, налитую кровью и блестящую от её соков письку. Её половые губы были отёкшими, влагалище
Комната смеха