ними… а внизу… всё красное и влажное, распухшее. Она легонько дрочила себя, и тем самым приводила в радость эту… компанию. Они смеялись, подбадривали, тыкали в нее пальцами.
Я делаю глоток воздуха, но он не помогает.
— Но хуже было то… что тот, с татухами, Серега, видать, позвал кого-то ещё. В дверь постучали. Он встал, такой довольный, пошел открывать. И… тут… он заметил мои кеды.
Я замолкаю. Воспоминание накрывает с головой.
— Я их снял в прихожей. Как всегда. Аккуратно поставил у стены. Но я был так взвинчен, так напуган… что поставил их криво. Они торчали из-за угла. Он шел открывать дверь и… задел их ногой. Посмотрел вниз. Потом поднял глаза. И его взгляд… его взгляд медленно пополз вдоль стены… прямо к двери в мою комнату. Которая была приоткрыта. Прямо к тому самому шкафу.
Я чувствую, как холодеют руки.
— Жена сказала, что вас они вытащили из шкафа. Эти здоровые парни. И повели в комнату.
Слова Лизы падают, как камни, в полную тишину. Она произносит это не как вопрос, а как констатацию факта. Значит, жена действительно всё знает. Всё. До самого дна.
Как я вешал люстру