Он поднял глаза. Их взгляды встретились. В этом взгляде Марка было всё: власть, вызов, знание. «Ты хотел этого. Ты позволил этому случиться.»
Константин задрожал, но не отвёл глаз.
⸻
Марк усилил темп. Его бедра двигались жёстче, он сам насаживал Монику на себя. Звуки стали влажными, горловыми. Слёзы катились по её щекам, помада размазалась, но она продолжала, вцепившись в его бёдра, словно боялась, что он вытащит.
— Вот так, шлюха... глотай меня, — выдохнул Марк. Его рука крепче сжала волосы, другая легла на затылок, вдавливая её глубже.
Моника захлебнулась, кашель прорвался, но её тело выгнулось от возбуждения. Она слышала стоны мужа — они были рядом, у её груди, у её плеча, и в каждом звуке была ревность и счастье.
⸻
Константин не выдержал. Он опустил руку вниз, между ягодиц жены. Его пальцы коснулись пробки с кристаллом. Он сжал её, надавил — и почувствовал, как она слегка вошла глубже. Моника застонала прямо на члене Марка, звук вышел глухим, но таким сладким, что Марк хрипло рассмеялся.
— Ей нравится, — сказал он. — Она создана для этого.
Константин не мог спорить. Его пальцы скользнули ниже, по влажной щели. Он почувствовал тепло, соки — и его накрыло. Это был её вкус, смешанный с унижением, с похотью.
Он поднял палец к губам — и лизнул. Вкус жены на фоне того, что чужой член входил ей в горло, свёл его с ума.
⸻
Марк наклонился вперёд. Его голос был хриплым, почти рычанием.
— Тебе хочется попробовать, да?
Константин застыл. Внутри всё сжалось. Воспоминание о студенческой ночи вспыхнуло, вкус солёной кожи, чувство стыда и сладости. Он не мог выдавить ни слова.
Марк улыбнулся.
— Подойди ближе.
Его член блестел от слюны и слёз Моники. Константин наклонился, дыхание сбивалось. Он был так близко, что чувствовал запах кожи, горячий, солоноватый аромат секса.
Моника, задыхаясь, подняла глаза на мужа. В её взгляде было всё: «Сделай это. Ты же соска члена. »
⸻
Константин дрожал. Его губы коснулись основания — робко, едва заметно. Марк толкнулся сильнее, и член скользнул глубже в горло Моники, но его ствол при этом прижался к губам Константина.
— Вот так, — выдохнул Марк. — Оба мои.
Константин застонал. Его рот раскрылся чуть шире. Его язык коснулся кожи сбоку, и он вздрогнул всем телом — от стыда, от ужаса, от наслаждения.
Моника чувствовала всё — силу, вкус, запрет. Она знала: это уже не просто игра. Это реальность. Это то, о чём они оба мечтали, но никогда не решались сказать.
⸻
Марк откинулся назад, выдернул член из её рта. Он блестел, пульсировал. Он направил его к лицу Моники, хлопнул по её губам.
— Открой.
Она подчинилась. Константин смотрел, его дыхание было рваным. Марк ткнул головкой ей в рот, потом резко отдёрнул — и поднёс к лицу Константина.
— Лизни, — приказал он.
В комнате повисла тишина.
Константин дрожал. Его глаза метались между членом и женой. Моника смотрела на него, её губы были влажные, распухшие, её глаза горели. Она была в восторге.
И он... вытянул язык. Провёл по головке. Вкус соли, слюны и жены. Его тело содрогнулось, член напрягся до боли.
Марк усмехнулся.
— Хорошо. Теперь вы оба мои.
Марк встал, потянул Монику за руку вверх. Она поднялась с коленей, губы влажные, помада размазана, подбородок блестел от слюны. Он развернул её и поставил прямо перед диваном.
— На четвереньки, — приказал он.
Она подчинилась. Колени мягко скользнули по ковру, руки упёрлись в сиденье дивана. Халата уже не было, кружево валялось на полу. Теперь она была в одном поясе и чулках, с пробкой, блеснувшей между ягодиц.
Марк грубо раздвинул её бёдра. Его пальцы ухватили за кристалл, дёрнули,
Женская слабость