и пробка медленно вышла, оставив анус раскрытым, влажным. Моника застонала, выгнулась, её ягодицы дрожали от пустоты и ожидания.
— Она уже готова, — хрипло сказал Марк. Его член был напряжён, блестел от слюны. Он провёл им по её щели, потом сильным движением вдавил головку прямо в анус.
— А-а-а...! — сорвался крик из её горла.
Он вошёл резко, до половины, и тут же толкнулся глубже. Её тело содрогнулось, живот напрягся, лицо уткнулось в подушку дивана. Но вместе с болью её накрыло сладостное ощущение — то самое, которое она знала и ждала. Расширение, вторжение, жар, от которого она забывала себя.
⸻
Константин был рядом. Он опустился на колени перед женой, его лицо оказалось прямо напротив её лица. Он видел её глаза — закатившиеся, влажные, её рот, приоткрытый в крике. Он сам застонал, его рука потянулась к её щеке.
— Муни... радость моя... — прошептал он, целуя её губы.
Она отвечала поцелуем, хриплым, влажным, пока чужой член разрывал её сзади. Её стон сливался с его дыханием, и этот поцелуй был безумным: на её губах был вкус Марка, вкус похоти, и именно это заводило его ещё сильнее.
⸻
Марк входил всё глубже. Его бедра били по её ягодицам, звук был глухим, влажным, грубым. Его руки сжимали её талию так, что на коже оставались следы.
— Смотри на меня, — рыкнул он Константину.
Костя поднял глаза. Их взгляды снова встретились. Марк улыбнулся звериным оскалом и толкнулся особенно глубоко. Моника вскрикнула, выгнулась дугой, её грудь качнулась прямо в ладони мужа.
Константин сжал её грудь, соски, его рот снова приник к её губам. Он чувствовал, как каждый толчок Марка проходит сквозь её тело и отзывается в ней — и в нём.
⸻
— Она твоя жена, да? — спросил Марк, не сбавляя темпа.
— Да... — выдохнул Константин, целуя её.
— А теперь она моя шлюха, — сказал Марк, вбиваясь в неё до конца.
Моника закричала, её ногти вонзились в руки мужа. Она знала: он слышит это, он принимает это. И она была счастлива в этой правде.
⸻
Константин не выдержал. Его рука скользнула вниз, он поймал пальцами её клитор. Он начал тереть его, в такт толчкам Марка. Моника закричала громче, её тело выгибалось в оргазме.
— Да, да... ещё! — хрипела она, кусая губы мужа.
Марк двигался быстрее, его дыхание стало тяжёлым, звериным. Он рычал, насаживая её глубже, сильнее, и в каждом движении была власть.
⸻
Константин, дрожа, прижался к губам жены. Он чувствовал, как она стонет прямо в его рот, как её тело содрогается от анального оргазма, как чужой член бьётся в ней всё глубже.
И вдруг он не удержался: его губы скользнули ниже, к её подбородку, к шее, к плечам, и всё ближе к месту, где чужая плоть входила в его жену. Он видел, как член Марка исчезает и снова появляется в её анусе, блестящий, тугой, и в нём рождалось желание прикоснуться к нему.
Моника почувствовала его дрожь, уловила взгляд — и сама потеряла контроль. Она задыхалась, но прошептала грязно, развратно, с криком:
— Да, Костя, смотри! Видишь, как он меня ебёт? Трогай его! Потрогай этот член, обхвати его рукой! Почувствуй, какой он твёрдый, какой он горячий во мне!
Её слова били в голову сильнее любого вина. Он застыл, сердце грохотало, но она продолжала, шепча в ухо, пока Марк вбивался глубже:
— Хочешь больше? Лизни его... да, прямо здесь, пока он во мне. Почувствуй его вкус, этот вкус измены, вкус моего греха. Я хочу, чтобы твой язык был там, где сейчас он.
⸻
Марк почувствовал это. Его голос был низким, повелительным:
Женская слабость