Боже... — бормотал он, глядя на нее распахнутыми, полными обожания глазами.
Она смотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде была не покорность, а вызов. Она видела, как он тает, как он полностью принадлежит ей в этот момент. Это была иная форма власти — не через унижение, а через обожание. И это пьянило не меньше.
Он кончил, и она, не моргнув глазом, проглотила, глядя на него. В его взгляде читалась не просто страсть, а благоговение. Он был окончательно и бесповоротно влюблен. Ее минет был для него не актом разврата, а актом высшей близости.
— Я люблю тебя, — прошептал он, обессиленно опуская голову.
— Я знаю, — ответила она, вытирая губы. — А теперь отвези меня назад. У меня дела.
________________________________________
День продолжался. Муж вернулся с работы раньше, в приподнятом настроении. Он соскучился. Он хотел жену. И Валя, все еще возбужденная утренней встречей, с радостью приняла его ласки. Их секс был страстным, привычным, наполненным глубокой, проверенной годами связью. Он целовал ее шею, говорил ласковые слова, и она откликалась, искренне наслаждаясь моментом. Но в глубине души она сравнивала. Сравнивала его уверенные, любящие движения с робкой страстью Сергея. И мысленно готовилась к вечеру.
Когда муж заснул, счастливый и умиротворенный, она бесшумно выбралась из постели. На телефоне горело сообщение.
Никита (22:30): «Жду. Без опозданий.»
Ее сердце заколотилось в предвкушении. Это была главная встреча дня. Та, ради которой все и затевалось.
Он открыл дверь своей квартиры. Он был в халате, на голое тело. Его взгляд, тяжелый и всевидящий, с первого мгновения снял с нее всю шелуху — образ примерной жены, нежной любовницы, заботливой матери.
— Раздевайся, — бросил он, поворачиваясь спиной и уходя в гостиную.
Она послушно скинула одежду, чувствуя, как дрожь пробегает по коже. Он сидел в кресле, смотрел на нее, как хищник на добычу.
— Подойди. Стань на колени.
Она выполнила приказ. Он не прикасался к ней, лишь смотрел, как она дрожит от желания и страха.
— Голая. Вся. Для меня, — констатировал он. — Говорили, что за день у тебя был бурный.
Она похолодела. Неужели он знает?
— Я... не понимаю.
— Врушь лучше, — он усмехнулся. — Твое тело пахнет чужим потом и твоей ложью. Но мне плевать. Ты здесь. И сейчас ты будешь кричать так, чтобы стекла треснули.
Он взял ее с такой яростью, с такой животной силой, что все предыдущие встречи дня померкли. Это был не секс. Это было наказание и награда одновременно. Он напоминал ей, кто ее хозяин. Он использовал ее тело как инструмент для своего удовольствия, выжимая из нее все соки, доводя до исступления, до потери сознания. И она, как одержимая, металась под ним, впиваясь в него ногтями, кричала его имя, полностью отрекаясь ото всего — от мужа, от Сергея, от самой себя.
Когда он закончил, она лежала на полу, разбитая, покрытая синяками и его семенем, но чувствуя невероятное, всепоглощающее удовлетворение. Аппетит, нагулянный в Костроме, был наконец утолен. Только так. Только им.
Он встал, глядя на нее сверху вниз.
— Теперь можешь идти. Возвращайся к своему мужу. Притворяйся святой.
Она молча надела одежду и вышла. Было три часа ночи. Она шла по спящему городу, и в ней не было ни стыда, ни раскаяния. Была только оглушительная пустота и щемящее предвкушение следующей дозы. Она была наркоманкой, а Никита — ее дилером. И сегодня она получила свою тройную порцию. Она переспала с тремя мужчинами за один день, и каждый из них думал, что обладает какой-то ее частью. Но вся она, вся ее суть, оставалась здесь, в этой пустой, темной квартире,
Порочный круг (Части 1 - 3)