затем провела бесчисленные часы с агентами ФБР, детально описывая, как ей удавалось генерировать данные, использованные для обмана генерала Шелтона и его сотрудников, и каким образом она маскировала мошеннические операции, чтобы конечные результаты выглядели столь убедительно.
С одной стороны, признание в содеянном и дача убедительных доказательств ощущались Сьюзан как искупление прошлых грехов, облегчая её совесть. А с другой - она очень боялась и с ужасом ожидала грядущей конфронтации с Мэгнесоном в зале суда, где ей предстояло давать показания.
Поэтому Сьюзан почувствовала, что её грехи, вероятно, и впрямь были прощены, когда в один из дней она узнала, что лично свидетельствовать в суде больше не было необходимости. Эта новость принесла ей настоящее облечение!
Более того, оказалось, что длительного судебного процесса не будет вовсе: когда прокуроры предъявили адвокату Мэгнесона собранный против него внушительный набор доказательств, тот убедил своего клиента признать свою вину - в обмен на смягчение приговора.
Но, даже когда Мэгнесона уводили из здания суда после вынесения приговора, бывший всемогущий босс, рухнувший с пьедестала, всё ещё выкрикивал клятвы найти того сукиного сына в его фирме, который стал причиной его стремительного падения, и стереть того в порошок.
Сьюзан в этот момент было уже всё равно; для неё эта долгая пытка и хождение по лезвию ножа подошли к концу, и она была несказанно рада оставить всю эту грязь позади.
Нет, конечно, это совсем не значило, что её жизнь вернулась в прежнее, безмятежное русло. Хотя ей больше не грозило тюремное заключение, теперь она оказалась по уши в долгах из-за гонораров своих адвокатов. Кроме того, она осталась без работы и без малейших шансов на прежние солидные доходы.
Даже избежав уголовной статьи в её послужном списке, прямая причастность Сьюзан к громкому скандалу сделала её персоной нон грата во всех крупных консалтинговых фирмах, куда раньше она была бы принята с распростёртыми объятиями.
И, разумеется, отныне ни о каком сотрудничестве с федеральными агентствами не могло быть и речи.
После нескольких месяцев поисков работы Сьюзан смогла устроиться всего лишь офис-менеджером в небольшой юридической фирме.
Работа была куда ниже её уровня образования и способностей, а зарплата - несравнима с той, что она получала в MCG, но она безропотно согласилась на эту должность - просто потому, что других реальных вариантов у неё не оставалось.
*******
Однажды вечером, спустя несколько месяцев после того, как она устроилась на новую работу, Сьюзан ждала автобус, который должен был отвезти её обратно к дому, в котором она снимала квартиру.
Тот замечательный дом, который она делила с Клинтом, уже давно был продан в рамках раздела имущества при разводе, и она больше не могла позволить себе арендовать шикарный BMW, на котором когда-то щеголяла.
Стоя в ожидании на автобусной остановке и ёжась под порывами холодного ветра, она обратила внимание на рекламную афишу, которая извещала об открытии персональной фотовыставки в модной галерее города.
Фотографом, чьи работы там выставлялись, был Клинт!
Сьюзан была ошеломлена. Она никогда бы не поверила, что её муж, годами снимавший младенцев или, в лучшем случае, чужие свадьбы, добьётся такой известности, и не могла решить, радоваться ли ей за него или завидовать его непонятно откуда взявшейся славе.
Повинуясь какому-то внезапному порыву, она покинула своё убежище и пошла по улице в направлении галереи, которая располагалась не так уж и далеко.
"Я просто хочу посмотреть на его работы", - убеждала она саму себя, но в глубине души ей очень хотелось одного - снова увидеть Клинта.
Всё это время Сьюзан было любопытно узнать, что с ним сталось после их разрыва и как у него идут дела. Поскольку ей так и не удалось
У стоматолога